Как жаль, что Лу подхватила эту дурацкую аллергию! Но я уверена, ты тоже отлично справишься, так ведь, дорогая?
Ева надела очки и взглянула на часы. Черт! Девять двадцать.
— Так, значит, пресс-конференция? Ладно. Нет проблем. Я буду там. А соберутся только медики или члены семьи тоже?
— Я тебя умоляю! Из-за сердечного приступа отца Люка вовсе и не думал отказываться от развлечений. Не думаю, что он появится. А Рафаэль ненавидит прессу. Он антижурналист и антипапарацци в некотором роде. Ах, вот и завтрак! Это лучший отель во Флоренции и, представляешь, тут не делают сок из сельдерея! Можешь поверить? Ладно, дорогая, поторопись.
И передай от меня привет Сиенне. Надеюсь, ты узнаешь побольше пикантных новостей. Увидимся на презентации. Чао, дорогая.
В панике Ева позвонила Лу. Та знала, что делать с пресс-конференциями и со всем остальным.
Нет. Нет. Не-е-ет! Только не…
Автоответчик.
Ева в ужасе бросилась в ванную. Она была бледна как мел. А через пятнадцать минут нужно выглядеть как профессиональный модный обозреватель.
Пятнадцать минут… и целая куча дорогой косметики для супермоделей.
Интересно, что из этого выйдет?
Ева не надела очки, но без труда нашла нужную комнату в больнице-Святой Марии Навской.
Она встала рядом с блондинкой, судя по всему тоже журналисткой, и достала из сумки диктофон, которым предусмотрительно снабдила ее Лу. Однако без очков никак не удавалось вставить кассету.
— Трудная выдалась ночка, да? — участливо поинтересовалась блондинка.
— Можно и так сказать.
Все встали на свои места.
Вскоре за белым столом расселись доктора. Защелкали фотоаппараты, журналисты схватились кто за что. Но тут открылась дверь, и все обернулись посмотреть на опоздавшего.
Сердце Евы бешено забилось. Все фотографы снимали… Рафаэля ди Лазаро!
Шум поутих, и Алессандра Ферретти представила докторов:
— Доктор Кристиано, личный врач синьора ди Лазаро; доктор Ковалетти — главный хирург-кардиолог.
С разных сторон посыпались вопросы, и Ева со стыдом осознала, что не всегда понимает ответы, звучащие на итальянском.
Расспросив врачей, журналисты накинулись на Рафаэля. Как долго он не видел отца? Вернулся ли он из Южной Америки, узнав о его болезни? Как Антонио выглядел перед приступом?
Рафаэль отвечал кратко и лаконично. Тут молодая блондинка рядом с Евой попыталась привлечь к себе внимание.
— Синьор ди Лазаро! Рафаэль!
Он взглянул в их направлении. Ева замерла.
— Где вы были, когда у вашего отца случился приступ?
— На ретроспективе.
