Анна Болейн. Страсть короля

Более того, Кромвель говорит, что некоторые мелкие обители не имеют средств на содержание.

Анна воспряла духом:

– Вы реформируете монастыри?

– Я хочу оценить их богатства и выявить недостатки в деятельности.

– Вы закроете те, что слишком бедны или пользуются дурной славой?

Генрих поколебался. Налил себе вина и сделал большой глоток.

– Я намерен со временем закрыть их все.

– Все? – Такого Анна не ожидала.

– Тут нет ничего нового, Анна. Генрих Пятый сделал это сотню лет назад. Уолси закрыл несколько самых незначительных или разложившихся обителей.

– Но монастыри помогают бедным. Они заботятся о больных…

– Это рассадники папства! – перебил Генрих. – Оплоты смуты и предательства. Они жиреют на богатствах, которые должны принадлежать мне как главе Церкви. И это даст средства на поддержку моих реформ – реформ, которых желали вы, Анна. Я могу продать монастырские земли тем, кто поддерживал меня в противостоянии с Римом, а остальное пойдет на пополнение казны.

Анна это знала. Генрих растратил богатства своего отца на развлечения и бесполезные войны.

Во многих отношениях Анна одобряла планы короля и его намерение уничтожить папство. Но что ждет монахов и монахинь, которые окажутся выброшенными на улицы? Что станет с больными, о которых некому будет заботиться? С нищими, которые начнут голодать, лишенные милостыни, раздаваемой у монастырских ворот, и путниками, которым негде будет остановиться на ночлег? Не меньшее зло – трагическая утрата монастырей, которые славились высокими достижениями в образовании и являлись хранителями знаний, накопленных в огромных библиотеках.

Это дело рук Кромвеля, Анна была уверена. Разве не обещал он сделать Генриха богатейшим из английских монархов? Но хорошо ли он все продумал? Неужели нельзя придумать что-то другое?

– Не сомневаюсь, что ваша милость сделает все как нельзя лучше, – сказала Анна, решив посмотреть, что из всего этого проистечет, и попытаться найти компромиссное решение.

В ту ночь Генрих остался с ней. Он быстро получил свое удовольствие и как раз надевал ночную рубашку, чтобы вернуться к себе, но тут Анна поймала его за руку и спросила:

– Как вы думаете, Франциск согласится на брак Елизаветы?

Анна надеялась, что Генрих не заметит, какие большие надежды она возлагает на это.

Он вздохнул и высвободил руку:

– Не знаю, Анна. Франциск стал таким добрым сыном Церкви: уничтожает ереси и свободомыслие.