Анна Болейн. Страсть короля

 – Женщина должна испытывать удовольствие, чтобы зачать. Я буду думать о чем-нибудь печальном, если у меня начнет кружиться голова!

Какой причудливый замысел – соблазнить собственного мужа. До чего же она докатилась! Но если Мадж удастся убедить короля лучше обходиться с супругой, затея может оказаться стоящей.

– Сработало! – шепнула Мадж Анне через два дня по пути на мессу.

Анна не знала, что и чувствовать: радоваться или ревновать. Она должна была испытывать благодарность к Мадж, но не могла отделаться от ощущения обиды.

Однако еще через два дня Мадж впала в уныние:

– Его не интересуют разговоры, а когда я упомянула вас, он сказал, что у нас есть более приятные занятия.

Неделей позже все было кончено.

– Не знаю, как вы терпели это, Анна, – сказала Мадж, перебирая украшения в шкатулке королевы; Уриан тыкался носом в ее руку. – Он самый скучный любовник из всех, какие у меня были.

Леди Мария снова заболела. Генрих застал Анну в ее кабинете за написанием писем.

– Доктора опасаются за ее жизнь, – с убитым видом сказал он. – Шапуи умоляет, чтобы ее отправили лечиться к матери, но я не смею позволить. Что, если Мария сбежит за границу? Это ей легко удастся, если она будет с Екатериной. Император придет ей на помощь и припрет меня к стенке. – Генрих сел и обхватил голову руками. – Если бы Екатерина решилась встать на защиту Марии, то могла бы развязать против меня такую же ожесточенную войну, как те, что вела в Испании ее мать Изабелла.

– Обе они бунтарки и изменницы, заслуживающие смерти, – заявила Анна, – и, пока живы, всегда будут доставлять вам проблемы.

– Если вы подарите мне сына, они ничего не смогут сделать! – выкрикнул король.

– Небесам известно, я старалась, – бросила она в ответ. – Я каждый день молюсь о сыне, но, боюсь, это напрасный труд.

Генрих взглянул на нее с неприязнью:

– Иногда я задумываюсь, действительно ли Господь одобряет этот брак. Вы должны исполнять свой долг, мадам, а не выдумывать оправдания.

И, не сказав больше ни слова, вышел.

Анна чувствовала себя как никогда несчастной и затравленной. Не помогали и рассказы отца об участи ее клеветников.