Нужно было еще поговорить с Лизой. Два года брака и пять лет отношений давали ему на это право. Нет, не из-за шлюхи. И не из-за Андрея. И не из-за их отцов с их гребанным чугунолитейным производством. Из-за нее и из-за себя.
Он подъехал к дому. Бросил ключи подбежавшему шоферу. Поднялся на крыльцо. Вошел.
Лиза вышла к нему в прихожую и удивленно сказала:
— Неожиданно.
— Как есть, — пожал Закс плечами. Снял пальто. Прошел в гостиную. К бару. В последнее время он пил много и прекрасно понимал это. Алкоголь спасением не был, но казался таковым.
В этом он тоже отдавал себе отчет. Сначала он запал на шлюху. Потом забухал. Ему казалось, что от этого он сам пропитывается вонью испражнений, годных для такого ничтожества. А он был ничтожеством. И не имел ни одного человека, которого не заставлял бы стать ничтожеством рядом с собой.
Потянулся за коньяком. Рука замерла. Взял бутылку вина. Плеснул в два бокала — один протянул Лизе. Она забрала у него бокал и присела в кресло. Отпила напиток, едва коснувшись его губами, и сказала:
— Нам надо поговорить, Витя.
— Да, нам надо поговорить, — кивнул он. — Ты в курсе, что Андрей хочет уйти?
— Что? Нет, не в курсе. Когда он говорил о таких вещах? Да он и не обязан. Это его бизнес.
— И мой. Андрей и сотой доли в него не вложил того, что вложил я. А теперь он валит, оставляя меня с неприкрытой задницей.
— Вить, прости, я мало об этом знаю. Я о другом хотела.
— О другом? — его губы скривились в подобии улыбки, закрывающей зубы. Он влил в себя вино и добавил в бокал еще.
— Ну давай о другом. Предлагай тему. Или давай я предложу? Как тебе нравится: что нам делать с нашей жизнью?
Лиза улыбнулась.
— Да я, в общем-то, об этом и собиралась, — она сделал глубокий вдох. — У нас ребенок будет.
Глава 10. Профит
— Леша, ты должен мне помочь, — сообщила Анна Алексею Александровичу Власову, сидя перед ним на стуле и просительно заглядывая ему в глаза.
Он потирал виски, в русых волосах которых проступила ранняя седина. И растерянно смотрел на Протасову.
Сколько лет они знают друг друга? Странно, что ничего не изменилось. Ей нужна была помощь — он бросался помогать. Она пропадала на годы. Потом появлялась. А он будто того и ждал, чем бы ни занимался. Женился, разводился, карабкался по карьерной лестнице, заводил собаку, ее же, умирающую от рака, усыплял. И синеглазая испуганная девочка, которую однажды он спас, тоже была частью его жизни. Может быть, это было лучшим, что он сделал за свои тридцать с копейками лет.
