— Ну, до сессии еще далеко, и справляешься ты обычно самостоятельно, — проговорил он, доставая из верхнего ящика стола аспирин. — Потому смею предположить, что что-то стряслось. Ты себя давно в зеркало видела? Худая, как щепка.
— Неважно! — скривив губы, ответила Анна. — И сессию сдам. Мне нужна реальная помощь. Мне надо чужого ребенка вывезти заграницу.
— Чего? — опешил Власов и выронил упаковку с таблетками на стол. — Сдурела? Нахрена?
Анна подхватила упаковку.
— Заболел? Я не вовремя, наверно.
— Ага, заболел.
Но явно не так сильно, как ты. Во что ты уже влипла, Аня?
— Почему влипла? — непонимающе спросила девушка.
— Чужого ребенка? Заграницу? Реально — почему? — Алексей забрал из ее рук упаковку, вытащил пластинку, одну таблетку проглотил, запил водой и пожаловался: — Голова сейчас лопнет. Ладно. Давай по порядку. Что у тебя?
— У меня — чужой ребенок. Отказ матери есть. Отец неизвестен. Имя ей вообще я дала, хорошо тетка из опеки не зануда была. Денег взяла и записала под мою диктовку, — Анна фыркнула.
— Но девочке операция нужна. Такие делают только заграницей. Мне нужно ее туда отвезти."
"Несколько мгновений Власов озадаченно смотрел на Анну. По взгляду его трудно было что-то прочитать. В этом он за прошедшие десять лет назад изменился. Раньше смотрел открыто, не прятал ничего.
Медленно перевел дыхание, и глаза его потеплели.
— Заграница — понятие растяжимое. Ладно. Что у ребенка?
— Почки, — быстро ответила Анна. — Советуют клинику в Германии и вроде еще есть доктор в Израиле.
Я пока не узнавала точно. Что толку, если не увезти. Идиотизм!
— У нас много где идиотизм, — пробормотал себе под нос Власов. — Ладно, я понял. Тебе нафига эта возня?
Она смутилась. Отвела взгляд.
— Не знаю. Надо!
— Надо так надо, — покачал он головой. — От меня что требуется? Помочь с оформлением? Видишь ли… я с опекой дело никогда не имел — у меня несколько другой профиль, как ты могла удостовериться ранее. Как вариант, могу пробить, кто может тебе подсказать, в какие двери стучать.
Ты у ребенка в каком качестве намерена оставаться?
Вопрос, который она не раз задавала сама себе уже которую неделю, озвученный Власовым, казался предоставленным последним словом осужденному. Повисла пауза, в течение которой Анне было необходимо решить все до самого конца.
— Я хочу опеку, — заговорила она, и голос ее звучал твердо и уверенно. — Я найду деньги!
— Да я даже не сомневаюсь, что найдешь, — усмехнулся он. — Ладно. Все ясно. Я прозондирую.
