Рядом. Вторым — Цунами. И только тогда Закс схватился за пистолет.
Это оказалось делом нескольких секунд. Этих секунд он не помнил тоже. Они не держались в его памяти. Потери считали уже потом. В следующий раз он нашел себя уже в доме, в гостиной. Пацаны рассыпались по первому этажу. Кто-то ринулся на второй. И только навстречу им вылетел Горин.
Что они орали тогда — он не помнил. Отпечаталось только последнее. Это будет с ним до самого конца жизни.
— Надо было и тебя, гаденыша, порешить.
— Спасибо за честность.
Передавайте папе привет.
Вот тогда перед глазами пронеслось все. Вся жизнь. Как говорят, перед смертью. Только смерть была не его. Всего несколько секунд, и пути назад не было. Он ненавидел. Ненависть уничтожила все вокруг. Честно и справедливо. За ненависть цена выше, чем за любовь. Хотя и любовь — удовольствие недешевое.
Закс отвлекся. Потянулся к сигаретам и передумал. Оказалось, вовремя."
"Из торгового центра Анна вышла одна. Времени было потрачено достаточно для чего угодно. Она по-прежнему бегом добралась до машины, впрыгнула в нее и теперь мчалась по окраинным улицам еще быстрее, чем раньше.
И все равно дорога на другой конец города оказалась долгой.
Здание, у которого она припарковалась, было зданием больницы. День переставал быть томным. На сей раз Закс, ведомый чем-то, что сам не смог бы назвать, вышел и направился за ней следом. В холле ее потерял. Нахрена он это все делает, не понимал и даже не пытался понять. Он давно перестал понимать себя. Три недели странного существования, в котором были изнуряющая работа, ненормированное количество секса и нежелание вспоминать, что он натворил.
Потому что если бы вспомнил — шаг к помешательству был бы сделан. Лучше забивать дни охотой. Хотя он и ненавидел охоту.
Подошел к регистратуре. Вынул из кармана банкноту, сунул в паспорт — ничего лучше не нашлось сходу. Склонился к окошку, за которым сидела молоденькая регистраторша. И протянул его ей. Через две минуты он уже знал, кого именно навещает в клинике госпожа Протасова.
Равно как и имя лечащего врача.
Дальнейшее было механически. Он вышел на улицу. Зашел за угол, чтобы дождаться, когда покажется Анна. И медленно закурил, переваривая полученную за день информацию.
Она вышла. Через бесконечно долгое время. Больше не бежала, медленно переставляла ноги по ступенькам, добрела до машины и целую вечность сидела, опустив голову на руки, вцепившиеся в руль. Потом все же завела мотор и уехала с больничного двора.
