Гребанные тридцать процентов, выведенные из оборота через благотворительный фонд Виктора Закса «Надежда» и не выплаченные дивидендами. Это было охренительно выгодно. И почти легально, если не считать того, что после того, как средства поступали в «Надежду», тут же переводились на счета «мертвых душ» в банке Ольховских Горин мог сколько угодно искать концы. И не знал, что «мертвые души» у него под носом. Вплоть до пионерского лагеря, в котором они отдыхали детьми. Развалившийся в труху, но чей директор получил свои номинальные сто пятьдесят штук за услугу.
После обеда Закс сгонял в «Надежду», там тоже было, что забирать.
И только потом отправился домой с приличным фолиантом. Это было еще не все. Но даже с этим — было за что его урыть.
Не боялся до дикости. Понимал, что фанфары в финале неизбежны. Может быть, даже хотел этих фанфар, но и останавливаться было не в его правилах. Если играть, то до конца.
Когда открывал дверь своим ключом, почти не помнил, как ехал. Провалы в памяти. Тогда, десять лет назад, он тоже не помнил себя.
"
"Телевизор орал на всю катушку. Судя по звукам, шел какой-то боевик. Непрекращающиеся звуки пистолетных выстрелов и редкие вопли, смутно похожие на человеческие, встретили Закса, едва он переступил порог квартиры.
Он криво усмехнулся. Снял пальто. Стащил ботинки. Бросил папку на тумбочку. И прошел в гостиную.
— Что у тебя? Рембо? — поинтересовался он.
— Стреляют, — раздалось с дивана.
— Ясно.
Прошел к бару. Достал бутылку коньяка и хрипло рассмеялся:
— Андрюша в суд подал.
Ноги, которыми Анна до этого болтала в воздухе, лежа на животе, застыли на мгновение, она уменьшила звук и спросила:
— И что?
— Горин собрался делить компанию через суд, — четко, почти по слогам, сообщил Виктор. Откупорил бутылку и вернулся к бару — за стаканом. — Будешь?
— Не-а, — ноги снова задвигались. — Хрень все это. Отмажешься!
— Отмажусь. Ань… Это Андрей Горин… Мы с ним сейчас просто размажем друг друга по стенке, как… Ааа… к черту.
Он налил коньяк и быстро выпил. Алкоголь в этот день не спасал.
Он отдавал себе отчет в том, что пьян. Но останавливаться не собирался.
— Да забей! Спать с горя пойдешь или… — она повернулась на бок и подперла голову рукой. — У меня тут и другая киношка есть. Для настроения.
— Для настроения… — медленно повторил Виктор. — Да пусть стреляют. У всех своя охота.
— Какая у тебя сейчас охота? — рассмеялась Анна.
— Я в роли добычи. Ты говорила, была когда-то. Дашь совет, как уцелеть?
— В другой раз как-нибудь.
