Как в этот вечер.
Он оторвал ее от себя, перевел дыхание, чувствуя, как обжигает горло холодный воздух, и открыл дверцу машины:
— Садись, поехали.
— Поехали, — весело ответила Анна и запрыгнула в салон.
Ехали молча. Она вертела головой по сторонам, будто видела эту дорогу впервые. Он смотрел прямо перед собой, сжимая зубы в приступе тихого бешенства. Оказывается, он знает, что такое смертельно устать. Устать от всего. Кажется, что силы брыкаться еще есть, а потом оказывается, что, в общем-то, и пофигу. Есть мгновение, когда все летит к чертям, а в самой глубине души от этого испытываешь радость.
Есть мгновения еще более сильные: когда хочется навсегда остаться в собственных кошмарах, откуда нет выхода. Наверное, когда он сдохнет, таким и будет его ад. Это закономернее и честнее, чем ад при жизни. А есть мгновения самые сильные. Когда ничего не помнишь и никому ничего не должен. В эти мгновения рядом шлюха, которая раздвигает ноги перед каждым, тогда как ты можешь трахать только ее — остальные пох*й.
— Скучно, — обиженно фыркнула в тишине Анна, расстегнула ширинку на его брюках и пробралась пальцами под ткань. Голос был почти такой же, как когда в ресторане она ворковала с другим.
Закс сжал колени и процедил:
— Прекрати!"
"Она ухмыльнулась и нырнула головой ему под руку. Прижалась губами к его телу, мягко захватывала кожу. И что-то бормотала, обдавая горячим дыханием.
— Я сказал, хватит! — психанул он.
Наклонился, чтобы одной рукой усадить ее на место. И тут же краем глаза заметил машину, брошенную прямо на повороте.
Крутанул руль, колеса заскользили по обледеневшему асфальту, издавая противный шипящий звук. И понял — нихрена, не успеет. Тормоза реагировать не желают. В голове трепыхнулась единственная мысль — какого дьявола она не пристегнулась? И снова дернул руль в сторону. В последний раз.
Автомобиль въехал в сугроб на обочине в нескольких сантиметрах от брошенной машины. Прежде чем Анна скатилась к ногам Закса, она шарахнулась сначала головой о дверцу, потом ее подбросило и мотнуло к рулю, долбанулась скулой и отключилась.
Он соображал несколько секунд, глядя на собственные руки в черных перчатках. Он все еще сжимал руль, вдавливая изо всех сил в него пальцы. Потом понял, что и зубы сцепил до боли.
Вздрогнул.
Расцепил зубы.
Разжал пальцы.
Выдохнул.
Бросился вниз, к Анне.
Поднял рваным движением, усадил к себе на колени. Так, что безвольно мотавшаяся голова оказалась на его плече. Сдернул с себя перчатки.
