«Харе ржать! Между разговорами о моей неудачной семейной жизни я намекнул…»
«Тебе традиционно нехер делать».
«Закс! Заткнись! Вариантов все равно нет. Поедешь? Иначе Горин развалит все!»
Иногда ему хотелось, чтобы все развалилось.
«Поеду», — отозвался Виктор.
Все решилось быстрее, чем он ожидал. По его возвращении из Москвы Андрей Горин был уже мертв. Закс ломанулся к Лизе. Она рыдала у него на плече и одновременно проклинала его за то, что он натворил с их жизнями. Она не разбирала уже, кого оплакивает: Андрея, их брак, убитого ребенка или саму себя.
Чувствуя себя так, будто его закатали в асфальт, поздно ночью он возвращался домой, к Анне. Уже почти не понимал и не помнил себя в последние сутки. Не сожалел — он редко сожалел. Просто смотрел на дорогу, на пробегающие за стеклом огни. И не думал. Думать было выше его сил. Если бы задумался, вылетел бы на встречку и закончил бы все одним махом. Заодно утащив за собой в ад кого-то еще.
Когда доехал, оказалось, что, и правда, лучше бы по встречке.
Ее не было. Вещей в квартире тоже не было. Обрывал телефон. Бесполезно.
Под утро не вопил по единственной причине — не спал.
Душ. Кофе. «Носорог».
Офис.
Арест.
Адвокат.
Допросы.
Забытье.
И снова ночные вопли.
Действительно, отчего бы не ржать. Чувствуя, что медленно сходишь с ума, вернувшись на десять лет назад."
"Анна пришла утром на третий день. Пришла бы раньше, если бы предыдущий не был потрачен на уговоры Власова помочь ей встретиться с Виктором наедине. Тот долго сердился, возмущался, увещевал, но, в конце концов, в руках Анны оказалось разрешение на свидание с Заксом.
Она сидела на стуле, крепко сцепив пальцы, сжав губы, и смотрела прямо перед собой. Она знала, что хочет ему сказать, и собирала все свои силы, чтобы проговорить это вслух.
Анна Протасова пришла сделать последний выстрел в своего врага.
— Все-таки будешь ждать? — раздался его насмешливый голос в тесной комнатке, едва хлопнула дверь.
Она перевела взгляд на Виктора. Он был темным, почти черным на бледном лице.
Такими же бледными были и губы, которые она долго не раскрывала.
— Нет, — наконец, ответила Анна. И голос ее тоже был бледным.
Закс скрестил руки на груди и остался у порога. К столу, за которым она сидела, не приблизился ни на шаг.
— И пришла, чтобы это сказать? Благородно.
— Нет. Я пришла сказать, что это я разрушаю твою жизнь.
Его бровь чуть заметно дернулась, но с места он не сдвинулся.
— Когда-то я хотела убить тебя.
