— Тебе стало легче?
— По ночам орать точно не буду.
— Ну этого я никому не пожелаю. Вставляло от ора?
— Нет. Я знала, почему ты орешь. Я видела, как ты выстрелил в отца.
— Я тебя не видел. Я ехал за ним.
— Разве теперь это важно? Когда каждый из нас там, где он есть?
Вздрогнул и снова удержал себя на месте, чтобы не коснуться ее. Пытался поймать ее взгляд и понимал, что не она прячет глаза — он боится в них смотреть. И его ищущий взгляд такой же, как вся его жизнь — бег от себя.
Встал со стула. Медленно прошел к маленькому окошку, из которого лился свет.
Неправдоподобно яркий. До рези.
— Больше ты не придешь? — раздался его глухой голос.
Анна рассмеялась. Слишком звонко для этого места.
Он резко обернулся к ней и понял, что насмотреться не может. Никогда, никогда, никогда, никогда не насмотрится. Теперь все было ясно. Она — часть его. Сплелись давно, сошлись как паззлы. Он уничтожил ее. Она — его. Честно.
— Не приходи больше, — глухо проговорил он. — Я тогда сказал правду.
Если тебя не будет, я сдохну.
— Пафосно, — она скривила губы и тоже поднялась. — И кстати, в «Носорог» тебя привели не случайно.
Взгляд его ожил, заметался по ее тонкой фигурке. Остановился на губах. Его собственный рот стал медленно растягиваться в улыбку. И в следующую секунду смеялся уже он — коротко, хрипло, неприятно.
— Ааалекс! — протянул Виктор, а плечи его продолжали трястись.
— Он самый, — усмехнулась Анна."
"— Идиот, — всхлипнул он смехом в последний раз и, развернувшись, направился к двери.
А потом остановился и посмотрел на нее. Лицо не было прикрыто ничем. Никаких масок. Он был тем, кто в машине целовал ее висок и сходил с ума при мысли, что может ее потерять. С той лишь разницей, что теперь знал точно — она всегда принадлежала ему. И никогда не будет его.
— Я не убивал Андрея, — сухо, четко выговаривая каждый звук, сказал он. — Я никогда бы его не тронул. Я падаль, но его не убивал.
С этими словами он стукнул по двери. Та скрипнула.
И, более не произнося ни слова, он вышел.
Стало тихо. Страшно тихо. Невыносимо.
Анна медленно шла в сторону реки, бросив машину у СИЗО. Медленно курила, ничего не чувствовала и отчего-то вспоминала день, когда Алекс выполнил свою часть их «договора».
Стоя на лестнице, она пристально вглядывалась в гостей, расположившихся в разных местах гостиной. Девицы привычно кружили вокруг них. Бармен с равнодушным выражением лица наводил порядок за стойкой.
