Георгий меня недавно просветил, да и Анфиса тоже. У меня и вправду есть возможность убить любого мага прошедшего ритуал на алтаре. Ну и что с того? У многих имеется ружье, которым можно убить любого человека и ничего, живут…
— Зачем же мне дали княжеское звание? Если я так опасен? К тому же, я лично беседовал с Николаем Алексеевичем, и он не показался мне напуганным человеком. Мы втроём сидели в его кабинете. Вот как сейчас. Если бы он меня опасался или не доверял, уверен, аудиенция не состоялась бы! — привёл я вполне разумные доводы.
— Возможно, — Шешковский выставил вверх указательный палец, — вполне возможно, что ты прав, и в ближайший год тебе ничего не грозит. Но, тем не менее, ты быстро набираешь силы как паладин. Да и твой род не стоит на месте. Он растёт и укрепляется. И чем сильнее ты будешь становиться, тем большая опасность будет нависать над тобой, — он резко поднялся из-за стола, — вижу, ты пока не готов к этому разговору. Я ждал десять лет, подожду ещё немного. Но помни: как только ты почувствуешь, что под твоими ногами начала гореть земля, свяжись со мной, — мы тоже поднялись из-за стола и пожали Захару Леонидовичу руку.
Перед выходом из дома он обернулся.
— Если я буду нужен, обратись к Катеньке, — произнёс на прощание, кивнул на Екатерину Игоревну, которая тоже вышла его проводить, после чего просто ушёл.
— Ну спасибо, Катенька, — недовольно проворчал я, глядя на целительницу, — чувствовал я, что эта встреча мне не нужна. Но ты была слишком настойчива.
— Оставь своё недовольство при себе, — резко одёрнула она меня, — и не забывайся, для тебя я — Екатерина Игоревна.
Мы с Петром прошли в гостиную и в молчании допивали чай, наблюдая за тем, как целительница собирается. Она, не попрощавшись, вышла за дверь, хлопнув ею на прощание.
* * *Владимир Витальевич Волков, старший сын и наследник рода Волковых, сидел прямо на снегу, привалившись к сосне, и тяжело дышал. Ему было тридцать лет, и сейчас он прощался с жизнью, понимая, что вряд ли переживёт этот день. Тело ныло от усталости и ран, магический источник вот-вот должен был словить откат.
Рядом в муках корчился его приятель, Полозов Андрей. На его боку была рваная рана, которую оставил изменённый медведь. Кровь из неё уже не лилась, Андрей успел применить лечебный артефакт. Если его каким-то образом донести до границы прорыва, жизнь друга будет вне опасности. Но проблема заключалась в том, что шансов практически не было.
В этот прорыв Владимир ходил с пятнадцати лет, как к себе домой.
