Шагать по влажному слежавшемуся песку было одно удовольствие, изредка только перепрыгивал через растительный мусор, что был выброшен на берег прошлым штормом. Дважды мне попадались отдельные куски дерева с такими же следами огня, как и у настила, что подтверждало мое предположение о пожаре или взрыве на корабле.
Все чаще и чаще мне начали встречаться камни и небольшие скалы на берегу и на мелководье, о которые разбивались невысокие волны. Шум прибоя здесь был очень силён. Вот у одной из этих скал меня и ожидала очередная находка.
Подойдя к присыпанным песком деревяшкам, я ковырнул носком ботинка находку и определил в ней остатки бочонка. Видимо, его долго било о скалы, пока не разбило.
Поправив ремень баула, я отошел чуть в сторону и осмотрелся. Дальше скалы вплотную подходили к морю, и по берегу уже не пройти, но и вершина оказалась прямо передо мной. Еще раз поискав удобный путь наверх, я направился к деревьям, за ними начинался крутой склон, заросший кустарником и травой. Вот по нему я и буду подниматься.
Прорубившись через пятидесятиметровый участок джунглей, я вышел на чистую местность с травой по пояс и зашагал к началу склона. При приближении к густому кустарнику я взял левее, где был просвет, и почувствовал сладковатый запах разложения. Погладив обух топора, я поправил ремень баула, чтобы было удобнее, и, замерев, прислушался. Кроме шума листвы я различил жужжание множества мух. Больше всего мне не понравилось то, что и запах, и шум мух доносились именно от просвета в кустарнике, куда я направлялся.
– Любопытство сгубило кошку, – тихо пробормотал я и, помедлив, настраивая себя, двинулся вперед с топориком наготове. Через минуту я смог рассмотреть источник запаха, над которым висел плотный рой мух. Это было что-то кошачье вроде Багиры из мультика «Маугли». Эта тоже была с черной шерстью, что еще можно было различить, несмотря на то что труп явно кто-то подъел.
Покрутив головой, я стал искать обходной путь. Пришлось возвращаться по своим следам и двинуться левее, пока не нашел еще один проход, однако и тут мне пришлось остановиться, сжимая внезапно вспотевшими ладонями топорище.
Никогда не любил змей.
Разглядев на звериной тропке, по которой шел, ползущего гада, я весь покрылся потом от неожиданности.
– Червяк-переросток, мать твою. Нет, жить в джунглях – это не для меня, – пробормотал я разом ослабевшим голосом.
Не знаю, что это было, но змеюка была метров пять длиной и ползла в одном со мной направлении.
