А затем, когда Соня была Троекуровой, этот Пётр одолел её на турнире.
А сейчас она его игнорирует, словно он пустое место.
Большинство присутствующих сейчас поглядывают в нашу сторону. Я буквально ощущаю эти взгляды кожей. И кто-то явно пялится совсем уж недобро.
Чуть довернув голову, я приметил семейство Нарышкиных. Великого князя Крымского с княгиней и их надменного сыночка-наследника, подбивавшего клинья к Юле Ромодановской. Хм… так вот кто так зло пялится — его спутница, младшая сестрёнка Петра Годунова и внучка Канцлера…Оксана.
Любопытный союз намечается.
И как же быстро они нашли общий язык! Оксана явно неровно ко мне дышала, и Канцлер был не прочь это использовать. Уверен, после того как в Африке засветились наши космодоспехи, его желание породниться со мной стало ещё сильнее. Но не прошло и двух недель после выступления по телевидению вдовствующей императрицы, как девчуля уже ходит под ручку с Нарышкиным.
А ведь на стороне Канцлера сегодня не один княжеский род, а три, как и на стороне вдовствующей императрицы.
Кроме Нарышкиных, это, естественно, Багрутуняны — правители Карса, которые в нынешний период своей истории по умолчанию идут в довесок Нарышкиным, и великокняжеский род Щербатовых, правящих Минском. Учитывая родственные хитросплетения Щербатовых, Годуновых и Демидовых (рода генерал-губернатора Московского), я не особо удивлён тем, что великие князья Минские были приглашены на эту «тайную» встречу.
Пока я размышлял о своём, Дмитрий Годунов отвесил пару дежурных фраз, после которых наткнулся на прямой вопрос вдовствующей императрицы:
— Когда я смогу увидеть сына?
— Его Величество прибудет, как только сочтёт необходимым, — с полуулыбкой ответил Дмитрий Годунов.
Пытается быть вежливым, но я отчётливо вижу по его глазам, как же сильно он бесится.
— Как и Канцлер? В порядке вещей для Канцлера заставлять ждать гостей, меня и мою дочь? — величественно проговорила императрица.
— Александр Борисович каждую минуту своего времени тратит на заботу о благе нашей империи, — с поклоном ответил Годунов.
"
"Хм… а держатся ему все сложнее. И сынок начинает заводиться. Разве что их дамы, придя в себя после всплеска Сониной ауры, спокойны. Супруга Дмитрия Годунова производит впечатление невозмутимой женщины. Такой, кто, не поведя бровью, может пудовым кулаком раскроить череп медведю, случайно забредшему в город из тайги. А великая княжна Минская, кажется, не испытывает огромного пиетета перед Годуновыми. Или… что более вероятно, не особо умна.
