Что забавно, оба в разговоре припомнили моё чемпионство на турнире в две тысячи седьмом.
— Аскольд Андреевич, я восхищен вашим подвигом! Как и ожидалось от чемпиона Москвы и всей империи прошлого года! — бойко говорил Демидов.
— Вы в очередной раз подтвердили свою силу, Аскольд Андреевич. Достойно человека, одолевшего моего сына, — сухо проговорил Пётр Алексеевич Шереметев — отец моего друга и товарища по тренировочному лагерю Пети Петровича Шереметева.
С тех пор как мы появились в зале, прошло девяносто семь минут.
За это время мы успели поговорить со всеми представителями «фракции» Канцлера.
И это меня напрягало.
Годунов-старший настолько уверен в верности своих сторонников? Демонстрирует нам их количество, оставляет наедине с нами… Понятно, что когда вокруг столько глаз, людей на свою сторону не перетянешь, однако заложить основу для будущего сотрудничества вполне возможно.
Сопровождающие нас княжеские семьи тоже успели переговорить со всеми присутствующими.
Вот только если с вдовствующей императрицей «врагам» по сути не о чем говорить, ибо непонятно, что от неё ожидать, и что она из себя представляет — то с князьями и княгинями можно найти куда больше близких тем.
И что же получается? Годунов даёт нам возможность сплотиться?
Для единства страны это хорошо, но…
Он явно захочет нас использовать.
А мы не захотим ему подчиняться.
И опять всё сводится к артефакту…
Размышляя об этом, я пил сок и смотрел, как грациозно Соня поедает бутерброд с креветкой.
Я отметил, что из боковой двери в зал вошёл мужчина с камерой на штативе. Рядом с ним замерли два солидных бугая, поставивших возле себя стяг с гербом Годуновых.
В этот момент на небольшую сцену в дальней части зала вышел Александр Борисович Годунов.
Глава 19
Канцлер обвёл собравшихся взглядом, коротко кивнул, приветствуя всех, кто в тот момент смотрел на него, и без лишних предисловий громогласно объявил:
— Дамы и Господа, Его Величество, император Российский империи Игорь Иванович Рюрикович! А также её императорское величество Маргарита Рюрикович!
Годунов сместился чуть вправо и замер в ожидании.
"
"В зале стало настолько тихо, что было слышно, как колышутся занавески на сквозняке. Никто не сводил глаз от сцены.
Секунда… другая…
Спустя семь секунд я расслышать размеренный цокот каблуков в отдалении.
