Вполне достойна младшего великого княжича. Да и приданное мы можем собрать такое, какое неспособен собрать никто другой…»
Александр Борисович улыбнулся в бороду. Идея выдать внучку замуж за Аскольда Оболенского ему нравилась с каждым днём все больше и больше. Он был готов форсировать события, отказавшись от излюбленной выжидательной тактики.
«Да, так и сделаем, — окончательно решил для себя Канцлер. — До начала учебного года сделаем Оболенским полноценное предложение. И…»
Мысль Годунова оборвалась, когда он увидел спешащему к нему генерала Холыпина.
Этот коренастый боярин был начальником службы охраны Кремля и прилегающих территорий.
А когда такие люди начинают бегать, хорошего не жди.
— Что случилось, Вася? — прогремел Канцлер, когда между ним и генералом оставалось менее восьми метров мощёной плиткой дорожки.
— Беда, Александр Борисович! Вот! Смотрите!
Он подбежал к Канцлеру и протянул свёрнутый вдвое листок бумаги. Развернув его, Александр Борисович увидел выведенные красивым почерком слова:
«Ушла на прогулку.
Не теряйте».
— Это ещё что за шутки, Вася? — побагровел Канцлер.
— Не шутки, Александр Борисович, — начал кланяться генерал. — Это нашли в опочивальне её императорского величества вдовствующей императрицы. Исчезла она, Александр Борисович! Нигде нет! Все обыскали! Как сквозь землю провалилась…
— Что??? — прогремел Канцлер. — Как такое может быть?! Я требую подробностей!
***
Тёплый пальчик уткнулся мне в грудь и, сделав плавный круг, замер. Кровать скрипнула, зашуршала простыня.
Я чуть-чуть приподнял левое веко и увидел склонившуюся надо мной обнажённую красавицу. С любопытством и нежностью она разглядывала меня.
— Если что, я не сплю, — ровным тоном произнёс я.
Соня вздрогнула и отпрянула, прикрывшись одеялом.
Я открыл глаза и улыбнулся."
"— Ты такая милая, когда смущаешься. Но, поздно скрываться, — кивнул я на одеяло. — Все прекрасные изгибы твоего тела навсегда запечатлены в моей памяти.
Соня смешно дёрнула носиком и нахмурила бровки. Затем робко улыбнулась и покачала головой:
— Какой же вы наглый, Аскольд Андреевич.
— И в чем моя наглость заключается? — я изумлённо хлопнул глазами. — В том, что говорю комплименты своей обворожительной жене?
Несколько секунд она смотрела на меня растеряно.
— Аскольд… я ведь правда теперь твоя… жена? — осторожно спросила она.
— Истинная правда. Первая и единственная жена. Теперь ты до конца жизни от меня не отвертишься, Соня.
— Будто я собиралась, — хмыкнула она.
