Её взгляд скользнул по крохотному алому пятну на простыне, и Соня добавила: — Моя жизнь принадлежит тебе и нашему роду.
Я тяжело вздохнул и покачал головой.
— А попроще можно?
Соня хмыкнула и добродушно улыбнулась:
— Наверно именно поэтому я и стала твоей женой.
— Почему же? — я изобразил недоумение.
— Мне легко с тобой, Аскольд.
— Только поэтому?
— Чемпион империи и младший великий княжич Тверской напрашивается на комплимент? Ну надо же, — улыбнулась она и, всё так же обернувшись в одеяло, слезла с кровати и направилась в ванную.
У самой двери она остановилась и посмотрела на меня через плечо. Её глаза решительно сверкнули. — Не только из-за этого, Аскольд. Просто я люблю тебя.
Даже при сумеречном освещении одной лампы я видел, как покраснели её щёчки. Договорив, она юркнула в ванну и закрылась на замок.
Улыбаясь до ушей, я потянулся на кровати.
Как же я счастлив… Даже не могу вспомнить, был ли я так счастлив когда-нибудь раньше.
Сейчас всё на своих местах…
Но не время разлёживаться, нужно молодую жену покормить.
Она ведь ещё до конца не восстановилась от ран, а я…
Я оделся и выглянул в коридор.
Ай-да Григорий! Смог служанку Троекуровых уговорить не маячить под дверью — коридор пуст. Хм, если учесть поведение этой служанки, сдаётся мне, в её обязанности не входит присматривать за моральным обликом госпожи. Скорее наоборот, поспособствовать моему и Сониному сближению.
А я всегда знал, что Троекуровы будут рады нашему браку.
Вот только теперь мне любопытно, что именно ими движет.
И сколько человек из семьи князя Выборгского знают об истинном происхождении Сони.
Вернувшись в комнату, я позвонил Григорию. Уверен, я разбудил старика, хотя он и не подал виду. Голос моего камердинера звучал так, будто Григорий с максимальным зарядом бодрости только и ждал возможности ответить на звонок своего господина.
Спустя двенадцать минут открылась дверь ванной, и я увидел Соню в белоснежном махровом халате. Её красивые длинные волосы цвета воронова крыла были перекинуты через плечо.
Она одарила меня горячим взглядом.
— Гляжу, ты позаботился об ужине, муж мой? — проворковала она.
И смутившись, отвернулась.
— Не только об ужине, но и постель перестелил и переоделся, как видишь, — сделав вид, что не обратил внимания на её смущение, проговорил я. Я облачился в такой же белый халат, что был на Софье, его принёс Григорий.
Я подошёл к Соне и, взяв её за руку, проводил к столу и усадил на стул.
Сам сел напротив и разлил вино по бокалам.
