— Мне кажется, одна, пусть и крупная ягода, которую ветер сорвал с куста и принёс на моё поле, не должна испортить мои ягоды.
— А мне кажется, что урожай, который можно вырастить с одной этой великолепной ягоды, превзойдёт все возможности вашего поля, Аскольд Андреевич.
— Если только этот урожай не нарушит мои планы, а органично впишется в них. В любом случае, отказывать от своих ягод, — не сводя глаз с императрицы, я взял за руку Соню, — в угоду новому сорту я не хочу. Но если этот новый сорт органично впишется в экосистему моего поля, буду рад принять его.
Семь секунд императрица сидела неподвижно.
А затем сняла вуаль вместе с тиарой и положила «Корону вдовы» рядом с собой.
— Знаете, так неудобно пить чай, когда твоё лицо закрывает ткань, — бодро произнесла она и взяла пирожное. В полной тишине она его съела и запила чаем. Затем снова посмотрела на тётю Мари и со вздохом произнесла: — Марина, вы ведь всё ещё кормите?
На этот раз голос императрицы прозвучал довольно учтиво.
Да и поза её стала более расслабленной, хоть и не менее величественной.
— Да, — неловко произнесла тётя.
— Значит вам не стоит волноваться. А то молоко будет плохо выходить.
После её слов пять пар глаз удивлённо уставились на меня.
Императрица это проигнорировала и потянулась за следующим пирожным.
— Прошу, — с улыбкой протянул я такое же пирожное Софье и ещё одно взял сам.
Сидим. Едим. Пьём чай.
То и дело смотрим на императрицу.
Без вуали видно, насколько красиво её лицо.
Несмотря на то, что ей уже почти пятьдесят один, выглядит Елизавета Александровна моложе моей тётушки. Притом её черты лица, цвет глаз и волос — не такие, как у Сони. Хотя некое общее сходство, которое сложно уловить лишь одним взглядом, отчётливо прослеживается.
Между тем и остальные, придя в себя от напора Её Величества, смогли перейти к чаю и пирожным.
— Марина, я слышала, вы долго воспитывали Аскольда. Не расскажите, каким он был раньше? — с участливой улыбкой спросила императрица.
— Аскольд-то? Ну… — тётушка окунулась в воспоминания и тоже улыбнулась. — Активным и добрым ребёнком. Заступался за братьев. Был сильным, настоящим образцом для них! После средней школы он даже решил, что не будет поступать в старшую. Говорил, что станет работать и помогать мне. А потом… — она тепло посмотрела на меня. — Потом вдруг заявил, что поступит в «Алую Мудрость». При этом и деньгами нам помогал! А потом обнаружил в себе способности к жи́ве.
