— Мама, ты… — начала было Соня, но императрица перебила её:
— Всё в порядке, Солнышко. Быть на стороне мужа — естественно для жены.
— Так! — я поднял обе руки вверх, признавая, что выпустил из них нити разговора. — Милые сударыни, может быть, посвятите меня в ваш спор? Когда Соня успела вам соврать?
— Всенепременно, принц Аскольд, — произнесла Елизавета Александровна и замолчала, наблюдая за моей реакцией.
— Мама, о чём ты?
Императрица перевела на неё взгляд и усмехнулась.
— Когда я тебе рассказала, что часто вижу сон про некоего Аскольда и Элисандру, и спросила, видела ли ты этот сон, ты соврала, что нет. А ведь многие женщины из наших предков его видели.
— Что? — выпалила Соня. — Не только ты?
— Не только я и ты, — снисходительно улыбнулась императрица, — Как минимум ещё и твоя бабушка, и прабабушка. Не по линии Рюриковичей и Аксаковых, что забавно. А именно по женской линии, проходящей сквозь многие рода.
С самодовольной улыбкой Елизавета Александровна перевела взгляд на меня.
Я сохранял невозмутимое выражение лица. А тем временем в душе бушевал шторм. Не только Софья видела воспоминания Элисандры! Но и другие женщины, связанные с ней кровью!
И что же выходит?
В этом мире кровь мужчины-аристократа доминирует. Но это доминирование подтверждается лишь местными артефактами. Если смотреть шире, то предки человека — это не только те, кто состояли с ним в одном роду.
На ином уровне восприятия, том, который выходит за рамки местных артефактов, кровь всех предков внутри человека не ограничивается лишь кровью предков по одному роду.
Неужели это действительно «феномен виконта Арлейского», как предположил Архун, когда я рассказал ему о повторяющемся сне Сони?
Неужели у Сони и Элисандры действительно есть общий предок?"
"— Аскольд, вы сами предложили говорить откровенно, — вернул меня в действительность самоуверенный голос тёщи.
— Расскажите, вы что-нибудь знаете об Александрийцах? О красноволосой Элисандре? О… сарнитах?
Моя супруга больше не могла удерживать маску и во все глаза смотрела на свою мать, вцепившись пальцами в колени.
Погоди… Разве сон Сони был настолько подробен? Разве там были названия?
Форкхово дерьмо…
Кто же сидит передо мной?
— Аскольд, дорогой, успокойся! — бросилась ко мне Соня и повисла на шее.
