Она сощурила взгляд, три секунды смотрела на меня, а затем решительно кивнула:
— Хорошо. Хм… Но прежде… Скажите, Аскольд. Что это за феномен с изменением поведения? Перерождение души существует? Вы и мой муж вспомнили, кем были в прошлой жизни? И жизнь эта происходила где-то далеко от нашей планеты?
— В общих чертах — да, — кивнул я.
— Хорошо, — повторила императрица и тепло улыбнулась. — Значит, Иван остался Иваном, просто вспомнил прошлое. Хм… как интересно.
Я отчётливо слышал в её голосе облегчение. Уж не знаю, приняла ли она мои слова за истину или просто заставила себя верить в них, чтобы облегчить душу.
Наверное, ей проще принять, что её муж вспомнил то, что забыл, а не то, что она вдруг оказалась с другим мужчиной. Особенно, когда собираешься говорить обо всём этом при дочери.
— Аскольд, отвернитесь, пожалуйста, — огорошила меня тёща. На мой удивлённый взгляд она нетерпеливо выпалила: — Прошу вас, отвернитесь. Мне необходимо кое-что достать.
Хм… ну ладно.
Я уставился на шторы. Вроде нормальные.
Но отчего-то мелькнула в голове мысль, что Соня захочет их поменять.
Послышался шелест ткани откуда-то снизу.
— Мама! Что ты опять творишь?!
— Повежливее, Солнышко.
— Мама, зачем ты задираешь подол платья!
— Солнышко, — вздохнула тёща. — Я попросила твоего мужа отвернуться, чтобы слегка нивелировать неприличный момент. Так зачем ты комментируешь то, что он не видит?
— Эм…
— Всё. Аскольд, можете поворачиваться.
В руке императрица держала небольшой деревянный цветок. Симпатичный.
Вот только мне кажется или под её пальцем небольшая кнопка?
— Это сделал мой муж, — пояснила императрица. — Специальный аппарат, блокирующий возможность прослушки через устройства. Этот цветок мне помог спасти Соню из Кремлёвского плена и сбежать самой.
— Вы позволите? — я протянул руку.
Поколебавшись секунду, тёща нехотя дала мне своё деревянное сокровище. В самом деле, неплохо выстрогано. Не помню, чтобы наш Иван занимался столярными делами. Должно быть, навык достался от самого императора.
А вот запихнуть внутрь кустарно собранную глушилку… Такое нашем Ивану и в самом деле под силу."
"— Держите, — я вернул цветок, — Берегите его.
— Конечно, — она поспешно забрала свою прелесть и больше не выпускала из рук.
— Елизавета Александровна… — начал было я, видя, что женщина ушла в какие-то свои мысли.
— Да-да… В общем. Он был… другим полгода. А затем в последние полгода своей жизни и вовсе превратился в овощ. Мы даже не могли нормально поговорить.
