Соня поняла, что Годуновым всё-таки удалось убить Ивана Рюриковича? Просто в тот же миг в него вселился уже Иван с «Львиного когтя»? Или Соня приняла идею матери и верит не во «вселение» иных душ, а в «воспоминание прошлой жизни»?
И ведь объективно нельзя проверить, какая гипотеза правильная.
— Он услышал, — продолжила тёща, — что на убийство амулет заряжается один год. Собственно… то, когда он изменился и сколько после прожил — полностью это доказывает.
— Заряжается… — повторила за ней Соня и резко повернулась ко мне.
— А как заряжается? Этой странной энергией? Рахной?
— Вряд ли, — хмуро ответил я. — У Годуновых, скорее всего, нет своей рахны. Для тех же, кто владеет рахной, необходимо высасывать жизнь. Вряд ли амулет сам по себе на это способен, если его функционал — контроль и убийство. Как же тогда… Полагаю, кровь. Устраивают для амулета жертвоприношения.
— Да! Иван что-то говорил про то, что они много крови льют! — вспомнила императрица.
— Вот и ответ… — вздохнул я. — Что ж, Елизавета Александровна.
Большое вам спасибо, — из положения сидя я поклонился. — Благодарю за то, что нашли меня и передали мне слова моего товарища.
— В первую очередь я передала вам слова моего мужа, — выпятив грудь, гордо заявила женщина. — Это мой долг, как его жены. И моя благодарность ему за всё, что он сделал для нас. Я не уверена, что смогла бы вытащить Соню из Кремля или сбежать сама без усилий моего покойного супруга. Ведь это он указал мне на людей, которым можно доверять. И он сделал мне это, — произнесла императрица, чуть приподняв деревянный цветок.
Она одарила своё сокровище нежным взглядом и печально улыбнулась.
— Проклятье, — буркнула Соня, промакивая платком глаза. Моя супруга шмыгнула носом и отвернулась, силясь сдержать слёзы.
Я приобнял её и взял за руку. Глядя на нас, императрица улыбнулась. Правда, не надолго:
— Я сделала то, что должна была. Рассказала вам о том, что узнала в прошлом. И теперь пришла пора поговорить о будущем. Из-за меня забот у вас прибавится.
— Спасибо тебе за это, мама, — хмыкнула Соня.
— Извиняться не буду, — заявила тёща. — Нечего моей дочери становится обычной боярыней, если есть возможность достичь большего. Раньше я просто хотела тебя скрыть от других и сделать счастливой. Теперь я хочу, чтобы ты была счастлива, но не скрывалась. Сейчас ситуация изменилась, — она бросила взгляд на меня. — Мы обрели союзников доселе невиданной силы."
"— Вы хотите воевать с Годуновыми? — уточнил я.
