Аномальный наследник. Том 4

Медленно поднявшись, Волынский склонил голову перед Годуновым:

— Прошу прощения, Александр Борисович. Виноват. Признаю, это я пытался не допустить Сидорова до турнира. Но я делал это в первую очередь исходя из интересов Российской аристократии. Я считаю невиданной наглостью то, что простолюдин может выиграть всеимперский бойцовский турнир.

— Сядь, — прорычал Годунов, и Волынский, коротко кивнув, быстро вернулся в своё кресло. — Я… Разочарован, Миша. Но благодарен, что ты не попытался обмануть меня и всё рассказал сам.

Что с твоим… одноглазым Мастером?

— Тайно выслал его из столицы, Александр Борисович.

— Понятно. А теперь объясни мне, Миша. Как вообще этот парень умудрился ранить твоего Мастера в бою против двух Мастеров? И как после этой стычки он смог выйти на арену и с одним покровом одолеть твоего сына? Одним ударом, между прочим.

— Не знаю, Александр Борисович, — сквозь зубы процедил Министр. — Я исходил из того, что этот… выскочка самородок-Мастер. Но слабый и плохо обученный.

Два Мастера должны были без труда справиться с поставленной задачей. Но понесли потери. И всё же задачу выполнили. По моим расчётам даже после вмешательства целительницы, мерзавец не смог бы на равных сражаться с Кириллом.

— На равных он и не сражался, — хмыкнул Годунов. — Миша, во сколько лет ты стал Гуру?

— В тридцать девять, Александр Борисович, — ответил Министр, не показывая удивления неожиданным вопросом.

— Очень достойный результат для самородка из древнего рода, — покивал Канцлер.

— Но до вас мне далеко, Александр Борисович.

— А что до меня? Я стал в тридцать два. Но что если этот простолюдин приблизился к высшему рангу в семнадцать лет?

— Прошу прощения, Александр Борисович. Но это звучит слишком невероятно. Я могу поверить, что он… уже полноценный Мастер, а у Оболенских превосходная целительница, а может быть в довесок к ней и какие-то неизвестные могущественные целительские артефакты. Но чтобы почти Гуру…

Годунов, внимательно наблюдавший за реакцией Волынского, вновь сделал глоток коньяка и спокойно произнёс:

— Да, твой вариант более реален.

Но даже полноценный Мастер в семнадцать лет без должного обучения и древней крови — вот кто настоящий самородок.

— Может быть, он чей-то непризнанный ублюдок? — внезапно озарило Волынского.

— Может быть. Но возможное присутствие в нём древней крови не отменяет уникальность юноши. Этот юноша, Миша, по праву добился участия в полуфинале всеимперского турнира.