Но по головокружительной скорости, с которой машина выезжает на тротуар, и по тому, как он выхватывает пистолет у меня из рук и прижимает его к моей голове, становится ясно, что это не первый раз, когда на него направляют оружие.
Его рычание гортанное, кулак ударяет по приборной панели. Я крепко зажмуриваю глаза, тяжесть моих глупых поступков оседает вокруг меня, как пыль.
— Ты что, блять, с ума сошла? — шипит он. Дуло упирается мне в висок. — Я должен, блять, убить тебя за это. Где ты вообще взяла эту штуку?
Моя нижняя губа дрожит.
Это не остается незамеченным, потому что крик Тора переходит в бормотание.
— Не думай, что ты выпутаешься из этого, повлияв на меня своим девчачьим дерьмом.
Проходит несколько тяжелых мгновений, прежде чем он издает глубокий стон и бросает пистолет на центральную консоль.
— Ты сумасшедшая, — бормочет он, прежде чем завести машину, слегка покачав головой.
Я выдыхаю весь спертый воздух из своих легких. Мне требуется по меньшей мере пять минут, чтобы набраться смелости и прервать молчание.
— Ты уже выбрал сторону.
— Что?
— В пятницу вечером. Ты знал, что это был Анджело, и прикрыл его. Это значит, что ты определился со стороной.
Его челюсть двигается. Пальцы снова начинают барабанить по рулю, как будто всего несколько минут назад к его голове не приставляли пистолет.
— У каждого бывают моменты безумия. Я решил смолчать, пока все это не переросло во что-то большее.
— Но Альберто — твой отец.
Тьма омрачает его черты.
— Что ж, хорошо. Большой Ал извлёк меня на свет Божий.
Но Анджело вырастил меня. Он всего на несколько лет старше меня, но всегда знал во всем толк, — он делает паузу. — Данте научил меня стрелять из пистолета. Научил как избить человека до полусмерти, но при этом сохранить его сознание настолько, чтобы он мог говорить. Научил меня мужскому дерьму. Но Анджело? Он научил меня простым мужским вещам. Как завязывать галстук. Как мило разговаривать с девушками, — он ухмыляется. — Вбил мне в голову, что нельзя трахать цыпочек, не обезопасив для начала член.
Жар покалывает мои щеки. Даже сейчас, в разгар его исчезновения и постоянно растущей ярости, которую я испытываю по отношению к нему, мысль о том, что Анджело — всезнайка в подборе женщин, раздражает меня. Мои кулаки прячутся в рукава, и я сосредотачиваюсь на дожде, который только что начал барабанить по ветровому стеклу.
— Он действительно ушел? — шепчу я.
Он сглатывает, избегая моего взгляда, а потом кивает.
— Я должна увидеть это сама.
