Прими это, и я позволю тебе продолжать пускать дерьмо через мой порт, а сам уйду отсюда, — я переключаю свое внимание на Данте, который все ещё целится в меня из пистолета. — Черт возьми, я даже пожму тебе руку, если тебе повезет.
Альберто стучит кулаком по столу и хмуро смотрит на меня, в его глазах плещутся яд и предательство.
— Я, блять, не могу в это поверить.
Позади меня срабатывает предохранитель.
— Я выбираю трудный путь.
Я лениво поворачиваюсь лицом к своему кузену, но, хотя его пистолет направлен на меня, его взгляд — нет.
Он слишком занят, пристально глядя на Тора, который тихо сидит в тени.
— Ты что, также не собираешься доставать свой гребаный пистолет?
Он не двигается ни на дюйм.
— Трудный путь мне тоже подходит, — я вытаскиваю из нагрудного кармана конверт и поднимаю его, как будто представляю улику в зале суда."
"Весь воздух покидает легкие Альберто, и когда я смотрю на него, он взволнован. Таким уязвимым я его никогда не видел.
— Нет, — бормочет он, поднимаясь на ноги. — Нет, нет, нет.
Черт, пожалуйста. Забирай ее, забирай девчонку…
— Я не спрашиваю твоего разрешения, — рычу я, внутри меня вспыхивают искры раздражения. Я поворачиваюсь обратно к Данте, к замешательству, смягчающему его хмурый взгляд.
— Что происходит?
— Ваш отец был довольно настойчив в своем стремлении получить разрешение на строительство в Заповеднике. Настолько, что его последняя отчаянная попытка включала в себя небольшую взятку, — я рывком открываю конверт. — Изменение в завещании.
Данте бледнеет.
— Это правда?
Ответа не следует и его пистолет переводится с меня на его отца.
— Ты…?
— Да, вычеркнул тебя из своего завещания, — протягиваю я, изображая скуку. — Всех вас. Когда Большой Ал умрет, вся империя Бухты перейдет ко мне.
Рычание срывается с его губ. Сидящий в углу Тор ничего не говорит.
— Отец, это правда?
Тело Альберто напрягается, защищаясь, но затем его плечи опускаются.
— Это всего лишь бизнес. М-мой адвокат сказал мне, что это сработает. Я собирался сразу же написать тебе об этом после того, как куплю лес…
Но Данте на это не купился.
Не после пьяной выходки его отца на ужине в прошлую пятницу. Ярость и унижение мелькают в его глазах, когда они мечутся между мной и Альберто.
Он стискивает челюсть.
— К чему ты клонишь, Анджело? Это не стоит и клочка бумаги, на котором написано, по крайней мере, пока жив мой отец.
Тогда, я полагаю, сейчас самое подходящее время это изменить. Я выхватываю свой пистолет и делаю один выстрел.
