Ладно, мне определенно нужно раздобыть ей одежду, и побыстрее, потому что ее скакание вокруг в моих свитерах и рубашках вместо платьев, сведет меня с ума.
— Почему ты меня не разбудил?
— Для чего? — веселье покалывает мои губы, когда она хмурится. — Иди сюда.
Она обходит стол, и в тот момент, когда она оказывается на расстоянии вытянутой руки, я сажаю ее к себе на колени и поддаюсь своей зависимости. Вдыхаю ее теплый аромат и провожу руками по ее обнаженным бедрам. Черт, она такая маленькая и чувствительная. Такая хрупкая.
От этой мысли у меня сжимается грудь, и я крепче обнимаю ее за талию, как будто кто-то в любой момент может ворваться в офис и попытаться отнять ее у меня.
Я потратил девять лет на то, чтобы построить для себя новую жизнь, как можно дальше от Дьявольской Ямы. И все же всего за несколько недель я отказался от всего этого. Вернулся в город, который я ненавижу, развязал гражданскую войну со своей гребаной семьей, и все ради нее. Девушки, которая ругается птичьими каламбурами, ест столько сахара, что у нее будет диабет, и с пристрастием к мелкой мести.
О, не говоря уже о том, что она почти годится мне в дочери. Иногда мне кажется, что у меня, должно быть, поехала крыша. Я встал ни свет ни заря, как сумасшедший, и посвятил свое утро тому, чтобы она чувствовала себя как можно более комфортно и защищенно. Сиделки ее отца теперь у меня на жалованье, а мудаки, которые посмели к ней прикоснуться, прохлаждаются на дне Тихого океана с помощью пары кирпичей, привязанных к их лодыжкам.
Внезапно я понимаю, что перешел от убийства одного человека в месяц в рамках нашей традиции Анонимных грешников к совершению в среднем одного убийства в неделю, и все они ведут к ней.
Ее дыхание касается моей шеи, и то, как от этого покалывает мой член, выводит меня из себя. Я ненавижу ее власть надо мной, это заставляет меня чувствовать себя слабым и жалким. Я шлепаю ее по бедру и прикусываю мочку уха.
— Тебе нужно носить больше одежды по дому, детка. Если я поймаю кого-нибудь из людей Габа хотя бы на том, что он смотрит в твою сторону, я вырежу ему глаза.
Ее смешок сонный и довольный у меня на груди.
— Хорошо.
Я запускаю пальцы в ее волосы. Господи, у нее их так чертовски много, что это всепоглощающе.
— Я пришлю личного консультанта днем, — я делаю паузу. — Они здесь есть?
Ещё один смешок, за которым последовал игривый шлепок по моей груди. Я хватаю ее за руку и прижимаюсь губами к костяшкам ее пальцев.
— Это Дьявольская Яма, а не Нью-Йорк.
