Никто не причаливает в Дьявольском Яме без крайней необходимости. Волны безжалостны, а утес изгибается, обнимая причал, делая его невидимым для прибывающих судов, которым там делать нечего. Он маленький, невзрачный и не привлекает внимания местных властей. Кроме того, здесь есть легкие торговые пути вдоль Западного побережья, а также в Канаду и даже в Россию.
У самых маленьких городков — самые большие секреты, Анджело. Это то, что всегда говорил мой отец, пока я рос. Когда я смотрел на яркие огни Бухты Дьявола или видел, как мои двоюродные братья в Дьявольской Лощине заключают семизначные сделки на деловых встречах с инвесторами из Нью-Йорка, и спрашивал его, почему он всё ещё здесь.
И чем больше секретов, тем больше у нас власти.
Поверх края своего бокала я изучаю двух мужчин. У одного глаза блестят от ностальгии, другой рычит в дно своего пива. Без сомнения, один извлек выгоду из правления моего отца, в то время как другой жил в страхе перед ним.
Другими словами, у одного был секрет посерьезнее, чем у другого.
Позади меня распахивается дверь, и вместе с обжигающим холодом в комнату врывается голос Данте.
— Ты рано, Порочный.
Я закатываю глаза, услышав это прозвище, ставлю свой бокал на стол и машу в сторону бара, чтобы принесли ещё. Мне это понадобится. Но затем другой голос немного расслабляет меня.
— Я нашел.
— Нашел что? — Данте хмыкает.
— Самое унылое место на земле. Держу пари, что даже тараканы разбежались кто куда.
Мои губы кривятся при звуке дерзкого голоса Тора.
Я оборачиваюсь и вижу, как он подходит к стойке и ударяет по ней кулаком.
— Bastardo, — бормочет он, поднимая руку, чтобы осмотреть её. — У меня чертова заноза.
Барменша появляется из задней комнаты, сжимая в руке бутылку Клуба Контрабандистов, застывшая улыбка на её лице плохо скрывает панику в глазах. Возможно, она и не знала меня, но она уж точно знает Тора и Данте.
— О, смотрите, это Добрая Самаритянка5.
— У меня есть имя, знаешь ли.
— Да, да, просто дай это, — ворчит Тор, бросаясь к ней и выхватывая бутылку.
— Э-э, ладно. Эм, что-нибудь ещё?
— Да, прививку от столбняка.
Я качаю головой, слегка увлеченный происходящим.
— Его нельзя никуда с собой брать.
Я не заметил, как Данте опустился в кресло напротив. Он откидывается назад, разглядывая меня. Как всегда, его натянутая улыбка не касается глаз.
Как и его отец, он олицетворяет всё, что я ненавижу в том, что связано с именем Висконти.
