— Милая, ты вернулась, — Альберто выходит вперёд и прижимает её стройное тело к своему. — Тогда поцелуй своего жениха.
Моё сердце колотится о грудную клетку, но я сохраняю нейтральное выражение лица. Невозмутимое. Аврора делает шаг назад, но хватка Альберто становится только крепче.
— Что? — спрашивает она со звенящим смешком.
— Поцелуй меня, Аврора.
Её глаза устремляются на меня, и я отказываюсь отступать от её взгляда. И откажусь ей помогать. Ты сама вляпалась в эту чертову передрягу, выбирайся из неё сама."
"Альберто наклоняется и прижимается своими морщинистыми губами к её губам.
Мои кулаки сжимаются в карманах, но я заставляю себя смотреть. Такое чувство, что смотреть на это — это наказание за мои собственные грехи. Она отшатывается под его тяжестью, вытягивая руки в воздухе под неловким углом, пока он делает всю работу. Кажется, что проходит, блять, целая вечность, пока он не отстраняется.
У меня возникает внезапное желание врезать кому-нибудь, и если я прямо сейчас не уберусь с этого крыльца, это будет лицо моего дяди.
И это приведет к войне, в которую я, черт возьми, не смогу ввязаться.
Я отталкиваюсь от колонны и бегу обратно вниз по ступенькам.
— Я оставлю вас, двух голубков, наедине, — говорю я ледяным тоном.
— Ещё раз спасибо, малыш.
Каждый раз, когда он меня так называет, я хочу выбить ему зубы.
Дождь стекает по моему расстегнутому воротнику, пока я шагаю к машине.
И затем, прежде чем я успеваю остановить себя, я останавливаюсь. Поворачиваюсь на пятках и пронзаю дядю обжигающим взглядом сквозь пелену дождя.
— Я буду возить её в Дьявольскую Яму каждую среду и субботу.
Он отрывает взгляд от сисек Авроры.
— Что?
— Твою невесту. Я буду возить её к отцу.
Его глаза сужаются.
— Почему?
Я смотрю на серое небо, нависающее над особняком Висконти, словно ночной кошмар.
— Есть кое-какие дела, о которых мне нужно позаботиться в Дьявольской Яме. Она местная, так что может показать мне окрестности. В обмен я буду подбрасывать её к дому ее отца два раза в неделю.
Несколько секунд он хмуро смотрит на меня, затем на его лице появляется хитрая ухмылка.
— Ты возвращаешься, малыш?
Стон вырывается глубоко из моей груди. Ни за что. Но я этого не говорю. Вместо этого я набираю полную грудь влажного воздуха и стискиваю челюсти.
— Думаю об этом.
Его смех прорывается сквозь бурю, грязный и искаженный. Слегка помахав рукой, он поворачивается и направляется обратно в дом. Я тоже поворачиваюсь, мои пальцы нащупывают ключ от машины в кармане.
