Но поцелуй никогда не бывает просто поцелуем. Я почувствовал бы, что это прощальный поцелуй. Я должен был это почувствовать, но думаю, что я просто это заблокировал.
Я всё ещё мягко улыбаюсь, проваливаясь обратно в сон, но он выскальзывает из комнаты. Через четыре часа я просыпаюсь в кровати, в которой нет Джерарда. Я помню все его слова. И я понимаю, что он больше не вернётся.
Для чего мы здесь
Странно, что это не ударяет вас сразу же.
Моё сердце онемело, поэтому я ничего им не чувствую. Мозг не связан с нервами, он тоже ничего не чувствует.
Я просто один большой онемевший кусок. Я ничего не чувствую, так что я не существую.
Это похоже на игру в прятки. Мне нужно найти Джерарда.
Выходи, выходи, где бы ты ни был.
Я проверяю душ, но его нет за шторами. В коридоре пусто. Дверь в комнату Оуэна заперта снаружи, а у меня нет ключа.
Внизу тепло, но я дрожу. Я не могу понять, почему. Наряженная елка горит огоньками, как город ночью. Несколько секунд я просто смотрю на неё, загипнотизированный мутным блеском.
Я позволяю своему разуму, который заблокировал с тех пор, как проснулся, вернуться к тому, что Джерард мне говорил.
""Я не хочу совратить и испортить тебя"".
""Я не думаю, что больше смогу смотреть на то, как ты плачешь"".
""Но любовь не может спасти нас. Глупо было думать, что когда-нибудь сможет. Любовь не может спасти нас от чего-либо"".
""Бог знает, что ты красивый, когда улыбаешься"".
3, 2, 1...
Это ударяет меня внезапно, словно взрывается бомба.
Шрапнель повсюду, режет моё сердце на куски. Я задыхаюсь и хватаюсь за грудь, боль невыносима. Да, это больно. Как будто я проглотил песок со стеклом. Это угнетает. Я стою на коленях, держась за огромную зияющую дыру в груди, где должно быть сердце. Всё, что есть под моими руками – разорванная кожа и измельчённые кости. Сердца там вообще нет, только дыра, которая болит так сильно. Это больнее, чем пустой желудок или разозлённый Оуэн. Больнее, чем получить удар ножом.
Я ослеплён болью, слёзы застывают в моих глазах.
Но что-то внутри меня говорит мне, что есть нечто более важное, чем слёзы.
– Счастливого Рождества, малыш! – кричит мама, её голос живой и радостный. Она крепко меня обнимает, не понимая, что я умираю в её руках.
Когда я не обнимаю её в ответ, она отстраняется и внимательно смотрит на моё лицо.
– Фрэнки, милый, что случилось? – спрашивает она нервно. – Это из-за твоего бока?
Я не могу соврать маме. Я просто не могу.
