Так что в конечном итоге, выпив аспирин, следующие пять часов или около того я провожу на диване в её кабинете, пока к ней приходят посетители, каждый со своей жалобой или историей.
Я стараюсь отогнать подальше противные ощущения, но это трудно, когда я слышу, как мама спрашивает «И что ты чувствуешь?» каждый раз, когда её пациент заканчивает свою историю. Вскоре я начинаю представлять себя на месте этих психов.
— Мам, вчера я порезал ладонь и пытался не есть, потому что планирую оставаться невидимым всю оставшуюся часть моей жизни, а ты не можешь быть жирным, если ты невидимый.
— И что ты чувствуешь?
— Я чувствую себя голодным, потому что ничего не ел. Что касается моей ладони — она чертовски болит. Но в приёмном отделении Джерард, брат Майки, держал меня за руку.
— И что ты чувствуешь?
— Отвращение. Джерард не хочет иметь ничего общего со мной, я не могу это изменить, но хочу быть с ним. Это больно — хотеть этого. Я, наверное, мазохист.
— И что ты чувствуешь?
— Что это плохо. Я нарушил все правила.
И мне это не сойдёт с рук, карма меня накажет. Но, даже зная это, я всё ещё хочу быть нужным Джерарду. Но я никогда не буду ему нужен. Я ужасно запутался. Я онемевший. Мне чертовски больно.
— И что ты чувствуешь?
— Я хочу умереть, мам.
— Дорогой? Фрэнк, милый, как ты себя чувствуешь? — спрашивает тихо мама, тряся меня за плечо.
Я открываю глаза. Я всё ещё неподвижно лежу на диване. Её последний пациент ушёл, настало время ехать домой. Моё воображение снова играет со мной, я ведь никогда ничего не расскажу ей.
Я никогда никому ничего не говорю.
Как я себя чувствую?
Больным.
Сердитым.
Голодным.
Печальным.
Депрессивным.
Убитым.
Одиноким.
Покинутым.
Онемевшим.
Запутанным.
Как я себя чувствую?
— Я чувствую себя хорошо, — отвечаю я.
***"
"Вечер понедельника, я лежу в постели. Мама позволила мне проскользнуть без обеда мимо, потому что я ""нездоров"". Я этого не понимаю. Она целый день анализирует проблемы незнакомцев и помогает им в них разобраться. Как так получается, что она не замечает проблем в её собственной семье?
Вечер понедельника, я молюсь о том, чтобы быть онемевшим, ничего не чувствовать.
Но Оуэн касается меня, и я чувствую это. Чувствую его руки, холодные, как лёд. Чувствую горячее дыхание на своей коже. Чувствую, как он ускоряется, собираясь кончить. На протяжении многих лет я ничего не чувствовал, но теперь я могу чувствовать всё, что он делает со мной.
Я чувствую, как он дрожит, как достигает пика.
