— Что ты видишь? — спрашивает он мягко, сам ища ответ в моих глазах. Всё, что он находит, просто пустой взгляд. — Что ты видишь, когда смотришь на себя, Фрэнк?
Я мигаю и пытаюсь отвернуться, но он разворачивает меня за подбородок обратно.
— Я ничего не вижу, — бормочу я тихо.
— Мне трудно в это поверить. Думаю, ты видишь много вещей. Много вещей, которые в себе ненавидишь, — он понимает, что прав, когда я снова пытаюсь отвернуться. — Фрэнки, никто никогда не сможет посмотреть в зеркало и сказать: ""Я на сто процентов доволен тем, как я выгляжу, и тем, как проходит моя жизнь"".
Никто, понимаешь?
Я не отвечаю ему.
— Но я не могу увидеть того, что ты сам в себе видишь. И я не могу понять это, или почему ты видишь себя таким образом. Когда я смотрю на тебя, я вижу только... эту гигантскую кирпичную стену, которую ты построил, чтобы не подпускать людей. Ты даже не позволяешь никому пройти через неё. Но иногда я могу смотреть сквозь неё, и тогда я вижу этого... этого красивого грустного мальчика.
— Нет, — отвечаю я, наконец выдёргивая лицо из захвата его рук.
— Это не я.
Он улыбается, но это разочарование.
— Это ты! Вот о чём я говорю, ты не видишь даже части себя. Но я вижу, Фрэнки, у меня получается. Не часто, но получается. И вот почему ты, вот почему я пришёл увидеться с тобой. Вот почему ты мне нужен.
Я выбираю этот самый момент, чтобы встретиться с ним глазами, и на короткий миг я думаю, что почти вижу того мальчика, о котором он говорит, в отражении его сияющих глаз. Затем он прикрывает их, и прижимается своими губами к моим, и я сразу же забываю всё, о чём мы только что спорили.
Другое онемение
Поцелуй никогда не бывает просто поцелуем. Иногда это обещание. Иногда это ложь. Поцелуй может что-то начинать, может заканчивать. Иногда поцелуй — это крик о помощи. В других случаях знак отказа. Поцелуй может быть приветствием и так же легко прощанием. Это может быть пожелание доброго утра или спокойной ночи. Это может быть извинение или прощение. Это может быть сладкая месть.
Иногда это может быть даже магия.
Но поцелуй никогда не бывает просто поцелуем.
Своим поцелуем Джерард ищет, а я — прячусь. Я чувствую это в том, с какой силой его губы прижимаются к моим, почти грубо. В том, как крепко его руки держат моё лицо, и у меня нет совершенно никакой возможности увернуться. Я чувствую это в том, как его язык проталкивается через мои приоткрытые губы и жадно исследует рот. Джерард ищет ответы на вопросы, которые не станет задавать вслух.
