— Или нет, — говорит он, поворачиваясь лицом к реке. Он сидит, скрестив на коленях руки и сосредоточенно избегая встречаться со мной глазами.
Я чувствую себя ещё более пустым, как только его рука больше не держит мою руку, его губы не на моих губах, а его глаза не смотрят на меня. Выражение его лица тщательно формируется во что-то, напоминающее безразличие, но я-то знаю всё о маскировке. Я узнаю боль, которую он старается спрятать.
— Нет, Джерард, я...
— Фрэнки, всё было классно, называй, как угодно. Давай.
.. давай просто уйдём отсюда, ладно? — говорит он, встаёт и шагает туда, откуда мы пришли.
Я смотрю ему вслед, пока он не исчезает за деревьями, а затем поворачиваюсь обратно к реке. В воде отражается побитый, нахмуренный мальчик. И, чёрт возьми, он выглядит голодным.
Камень, который я бросаю, врезается в моё лицо, разбивая водную гладь. Он погружается под воду с такой лёгкостью, что я ему завидую. Моё отражение пропадает, рябь распространяется от середины реки. Через секунду всё снова становится спокойно, как будто ничего и не происходило.
Я хочу, чтобы моя жизнь могла также быстро стать спокойной, но этого не произойдёт. У меня есть ощущение, что рябь в моей жизни — наименьшая из проблем, и я должен бояться того, что скрывается под водой.
Мне требуется некоторое время, чтобы вернуться туда, где Джерард оставил машину. Это намного сложнее, не говоря уже о том, что намного неприятнее, искать дорогу через лес в одиночку. Моё тело болит, и эта боль распространяется вспышками.
К тому времени, как я выхожу из леса, все хорошие чувства, которые я испытывал до этого, покидают меня, и я теперь просто расстроенный пессимистичный мудак.
До тех пор, пока я не замечаю Джерарда.
Он сидит на водительском сиденье, вцепившись в руль так сильно, что кожа на костяшках пальцев натянулась. Его глаза закрыты, а губы искривлены, будто ему больно. Голова упирается в подголовник. Вдруг он вздрагивает, сжимает пальцы в кулак и ударяет им по рулю. Он бьёт несколько раз, прежде чем опускает голову на середину руля.
Раздаётся долгий и громкий сигнал. И Джерард замирает, оставаясь совершенно неподвижным.
Смотреть на это больно. Больнее, чем продираться через лес.
Не думаю, что он заметил меня. Когда я подхожу к машине, он просто говорит: ""Прости, что оставил тебя там"", но его голос звучит слишком жёстко и формально.
Он не пытается снова взять меня за руку. Он почти не разговаривает, только спрашивает, где я живу.
