Несколько секунд она смотрит на нас с выражением чистого удивления на лице, не понимая, что мои веки чуть приоткрыты, и я не сплю. Затем, её лицо немного смягчается, и она слегка улыбается. Как улыбаются люди, когда видят маленьких трёхлетних детей, держащихся за руки. Она выходит на цыпочках из комнаты, не желая вмешиваться. Предполагаю, она думает о том, что отчитывание меня за оскорбление мистера Стокса может подождать.
Эта женщина святая.
***
Но я просыпаюсь один, спустя, может час. Нет, два. Сейчас почти пять вечера.
Я встаю с постели, голова кружится от голода, потому что я не помню, что или когда я ел в последний раз. Меня накрывает паника. Где, блять, Джерард?
Конечно, я спотыкаюсь, вставая с кровати, и иду к лестнице, протирая глаза. Когда я прохожу мимо зеркала в прихожей, то замечаю, что одна половина моих волос прилипла к щеке, а другая - торчит в миллионах различных направлений. Я игнорирую это, спускаюсь по лестнице, дважды спотыкаясь о собственные босые ноги, и оглядываю переднюю часть дома мутным взглядом.
Всё о чём я могу думать - он ушёл, он снова ушёл. Почему, чёрт возьми, я продолжаю всё это с собой делать? Я позволяю себе быть с Джерардом, позволяю себе быть с ним самим собой. Это выходит за рамки границ ""Быть невидимым"". И затем он снова оставляет меня, одинокого и запутанного.
– Я художник.
Клянусь, этот голос заставляет меня остановиться, а сердце - успокоиться. Я почти вслепую иду на его голос, останавливаясь у кухонных дверей. И вот он, одетый в мои голубые боксеры и зелёную футболку.
Во мне перемешивается радость и исступлённый восторг от того, что я просто вижу его здесь, реального и настоящего.
Он сидит за кухонным столом, тонкие пальцы обёрнуты вокруг чашки с кофе, волосы запутаны в беспорядке. Прямо напротив моей матери.
Моя первая мысль: ""Вот, чёрт"". Есть моя мама - весёлая, светлая, совершенная. Терапевт. И есть Джерард - бледный, ссутулившийся, немного с похмелья. Катастрофа."
"Но потом я замечаю, что они разговаривают. Просто разговаривают, как и все обычные человеческие существа.
Он рассказывает о том, что он художник, что женщина по имени Елена учила его рисовать, когда ему было около трёх. И моя мама ведёт себя странно нормально. Её волосы собраны в хвост, и она немного вспотела. Она внимательно слушает, но я понимаю, что она не пытается подвергать его слова психоанализу или чему-то подобному. Она просто заинтересована, на этом всё.
Я смотрю на них словно другими глазами, будто если бы не знал их.
