В первый раз я вижу Джерарда, кого-то убивающего и не чувствующего никакой жалости.
Странно быть с кем-то настолько мощным. Его мрачное и жестокое настроение пугает, но также приносит и комфорт. Я знаю, что защищён. И я никогда не позволю Оуэну снова меня трахнуть.
Одна дверь закрывается...
Это чувство освобождения, появляющееся, когда вы выходите. Если вы когда-нибудь слышали фразу: ""Когда одна дверь закрывается, открывается другая""... это не всегда верно. На самом деле нет.
Джерард и я выходим из входной двери.
Она закрывается. Но никакой другой двери волшебным образом перед нами не появляется и не открывается, чтобы мы могли через неё пройти. Ладно, может это символическая вещь. Но я чувствую это совсем не так. Одна дверь закрывается, а затем вы просто оказываетесь на улице.
И тогда вы свободны.
Я чувствую себя так, будто танцую, когда хрустящий декабрь кусает меня за щёки. Я, наконец, свободен. Оуэн больше никогда не причинит мне боль. Я, наконец, снаружи. Вне своего дома. Вне своей головы.
Вне своего мира.
Почти.
Но Джерард всё ещё злится. Я могу сказать это по его губам, сжатым в тонкую прямую линию. По его тёмным в ночи глазам. По его жёстким движениям и по тому, как он держит меня за руку.
Я останавливаюсь, и он замечает это почти сразу. Почти. Он немного проходит дальше, а затем дёргается назад, потому что я не двигаюсь.
Так что мы стоим на заснеженной дороге. Он выглядит разочарованным и немного нетерпеливым, я смотрю в его глаза. Как я могу поблагодарить его? Как я могу на самом деле заставить его понять, как же я благодарен ему за всё, что он сделал для меня этим вечером? За всё, что он когда-либо делал для меня?
Подождите.
Почему его взгляд такой пронзительный? Почему он выглядит так, будто сейчас сломается? Почему он отходит от меня, и моя рука безвольно выскальзывает из его?
– Прости меня, – шепчет Джерард.
Мне требуется время, чтобы осознать свой собственный голос.
– За что?
– Я никогда не хотел, чтобы ты это увидел. Чтобы ты увидел такого меня.
– Он протягивает здоровую руку, как будто собирается коснуться моего лица, затем вздрагивает и опускает её обратно. – Ты боишься Оуэна. Ты боишься того, что он с тобой делал. Ты боишься доверять людям. – Тут у него вырывается что-то похожее на всхлип, но слёзы ещё не выкатываются из его глаз. – Но я никогда не хотел, чтобы ты боялся меня.
Я вспоминаю огонь в его глазах, когда он смотрел на Оуэна. Чистая ненависть, с которой он ударил его.
