Антикиллер-2

Но за «какое-то соучастие» малолетке не дадут восемь лет! А кто-то болтал, что он проходил по делу «Призраков»... Сколько времени прошло, а ту банду до сих пор помнят: видать, хорошо город поставили на уши! Может, сейчас Колдун заставит их забыть – вон как расшумелся!

Вовчик любит рассказывать про зону, но про то, что было до нее, молчит крепко. Почему? И чем он занимается? Массажный кабинет – это так, отмазка, два-три часа в день... А остальное время? В последнее время появились бабки, как-то болтнул, что машину хочет купить, теперь вот дом.

.. На какие шиши? Массажем столько не заработаешь, даже если руки до костей сотрешь... И оружие... Зачем оно массажисту? И стрельнуть в упор в башку ему ничего не стоит, причем не чужому охламону, а своему парню, с которым накануне пил и девок драл... И уверенность в своих силах: ни рэкетиров не испугался, ни Желтого... Кому-то он звонил, когда Каратист убежал, потом сказал, что его не поймали... Значит, посылал кого-то ловить? Непростой человечек Вовчик, ох непростой. ..

* * *"

"Получив записку от Колдуна, Печенков чуть не наделал в штаны. Он знал, что это не простая угроза: смертные приговоры в группировке исполнялись не в пример четче и быстрее, чем приговоры суда. Но здесь явное недоразумение: он ничего не сказал! Он держал язык за зубами, лишь прогнал фуфло, назвав соучастниками тех, кто еще только проходил испытание, к тому же и Фитилю, и Самсону это было уже все равно... Может, на него повесили вину за их смерть? Но он никакого отношения к ней не имеет и, почему обоих зарезали рядом с ИВС, не знает.

.. Это просто совпадение! Но про совпадение никто слушать не будет, его вообще не будут слушать, задушат ночью удавкой и подвесят – экспертизы в тюрьме не отличаются тщательностью: раз висит, значит, повесился.

Долго мучиться сомнениями и страхами Печенкову не пришлось, его вызвал сам начальник оперчасти Стариков, по кличке Цербер. У главного кума была грозная репутация, зеки его боялись, и все знали – по пустякам Цербер не дергает, для этого есть четыре опера, с которыми обитатели СИЗО в основном и имели дело.

Вопреки рассказам, выглядел Цербер добродушно и встретил следственно-заключенного приветливо, почти дружески.

– Молодец, Миша, что раскололся, – улыбнулся он. – Этих мудаков в камере не послушался и правильно сделал.

Печенков вытаращил глаза.

– Что удивляешься? У вас еще не завоняло, а я уже знаю, кто пернул! Они говорят, надо стойку держать, «закону» следовать...