Антикиллер-2

А сами и колются, и стучат друг на друга, только успевай записывать! Вон, видишь, сколько набралось!

Цербер похлопал пухлой ладошкой по толстой папке.

– А тебе за сотрудничество со следствием поблажка вышла! Вот читай, расписывайся!

Широким жестом главкум положил перед ним лист бумаги с машинописным текстом и печатью. Полупарализованный словами «сотрудничество со следствием», Миша стал читать. Перед ним лежало постановление об освобождении из-под стражи под подписку о невыезде.

– Ну, доволен? – Стариков встал, обошел стол и, улыбаясь от полноты чувств, обнял подследственного за плечи.

– Что застыл, дурашка? – ласково сказал он. – Расписывайся... Ничего не понимающий Печенков взял ручку.

– Гражданин начальник, разрешите обратиться, – в дверях стоял шнырь из хозобслуги. – Гражданин капитан прислал на уборку кабинета...

– Ты как посмел без стука войти! – побагровев, рявкнул Стариков. – Да я тебе, мерзавец, ливер отобью! Ты у меня зубы в руке носить будешь! Неделя карцера! Пошел вон!

Шнырь исчез.

Но он видел, как Цербер по-отечески обнимал Печенкова, а тот подписывал какуюто бумагу. Через три часа об этом будет знать вся тюрьма, независимо от того, вернется шнырь в свою камеру или сразу попадет в карцер. А еще через день и на воле узнают, что Миша стучит Старикову лично. А факт освобождения это подтвердит на сто процентов.

Печенков хотел сбросить тяжелую руку со своего плеча, но не посмел: выбитые зубы и отбитые почки не оправдают его в глазах братвы.

Впрочем, Цербер и сам убрал руку и вернулся на место.

– Желаю тебе честной трудовой жизни, – уже без особого тепла напутствовал он Печенкова. – Чтобы к нам больше не попадал. Иди, тебя отведут на оформление...

Когда Печенков вышел, добродушие из облика Старикова мгновенно исчезло. Придвинув старинный телефонный аппарат, он набрал номер.

– Через полчаса выйдет, – деловито сообщил он. – Я тут такую красивую комбинацию провернул, все как ты просил.

– Спасибо, – сказал Лис в трубку сотового телефона.

Он сидел в машине рядом с Валерой Поповым. Сзади развалился Литвинов. Все трое не сводили глаз с зеленых ворот тюрьмы, в которых угадывались контуры маленькой, плотно подогнанной калитки. Именно сквозь нее возвращаются в мир свободы отдельные счастливцы.

Обычно заинтересованные люди об этом знают, и на потертом асфальтовом пятачке толпятся встречающие: друзья, подруги, родня, чтобы воздать почести освобожденному страдальцу.