Раз уж случилось чудом соскочить с бритвы, глупо загибаться в заваленной норе! Он выключил «козла», телевизор, лампочку. Еще раз осмотрел свое разрушенное и оскверненное жилище, куда уже вряд ли удастся вернуться…
Леший ужом выскользнул из узко приоткрытой двери, пригибаясь, отошел на сто метров в сторону, потом по узкой тропке спустился на набережную и ввинтился в толпу зевак.
– Я как раз внизу проходил, а тут как треснет, каменюки посыпались, я как рванул…
– Бетонная плита свалилась, чуть машину в лепешку не расшибла…
– Как он вообще не обрушился…
– Еще рухнет, никуда не денется…
Люди взволнованно комментировали происходящее, с интересом разглядывая суматоху на мосту.
Там ревели сиренами и мигали маячками спецмашины: милиция, пожарные, спасатели… На проспекте скопилась длинная пробка. Леший определил, что трещина прошла только в одном месте – как раз по его жилищу. Именно там просело дорожное полотно, именно оттуда выползало огромное облако пыли, которое постепенно расползалось, накрывая расположенные на набережной кафе и ресторанчики бетонным смогом и легкой паникой.
– Вон там двое упали, то ли с моста, то ли откуда-то снизу… Видно, рабочих ударом сбросило…
Леший насторожился, повернулся к рассказчику.
– Да что ты брешешь! Я тут все время стою – никто не падал!
– Чего мне брехать? Я лично видел!
– Глаза зальешь, так черта лысого увидишь!
Подъехал автобус телевидения. Съемочная группа принялась хищно расставлять аппаратуру. Стервятники камеры и микрофона хотели разрушений и жертв.
– Гражданин, вы видели, как произошла катастрофа? – шустрый репортер схватил Лешего за рукав. – Подходите, мы вас в новостях покажем!
Но тот не отвечал. Он завороженно смотрел на косогор. Возле двери в его жилище собралось человек двадцать в форме и в штатском. Вспыхивали блицы фотоаппаратов. Несколько милиционеров зашли внутрь. Карусель раскручивалась серьезная…
– Гражданин, а правда, что кто-то упал в Дон?
Леший стряхнул цепкую руку.
– Да фигня все это! Никто никуда не падал!
Вынырнув из людской круговерти, он быстро пошел прочь.
Его потряхивало, руки и ноги дрожали. Плохо промытые волосы стояли торчком. Саднила шея под кадыком, где слегка прикоснулось лезвие. Костлявая старуха в очередной раз махнула косой и промазала. Чуть зацепила, но это не считается… Где-то позади остались два жмурика, бывшие «торпеды», они плыли по течению, цеплялись за дно, оставляя за собой красноватый след. Он не оглядывался и ни о чем не жалел.
