Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

Видно, воруют много…

По случаю раннего времени дверь двадцать третьей квартиры была заперта, и, поскольку звонок не работал, Димон постучал кулаком, чуть не высадив колоду.

– Ну, сколько можно! С раннего утра ходют и до поздней ночи! – Нина Семеновна недовольно щелкнула замком, выставив в щель острое морщинистое лицо. – Чё надо-то?

– Контрабаса позови, мамаша, – улыбчиво попросил Димон. – Мы из его части.

Через несколько минут на пороге появился Контрабас – в тельняшке и черных сатиновых трусах до колен.

Вместо ответа Димон показал черный иракский «ТТ».

– Мой! – Контрабас протянул руку, но Скелет отвел ее в сторону.

Как был, в трусах и босой, Вовка шагнул на площадку, притворил за собой дверь.

– Где эти мудаки? Я им головы поотшибаю!

– Тебя кто нанял? – спросил Димон. Он перестал улыбаться, и теперь выражение симпатичного лица не предвещало ничего хорошего. Да и вряд ли оно сейчас казалось симпатичным.

– Кто Каскета заказал?

– Че-е-его?! Ствол давай!

Контрабас снова протянул руку, но Димон, вместо того, чтобы вернуть горячему контрактнику его оружие, навел «ТТ» в голый, заметно отвисающий живот. И тут же получил сокрушительный удар в скулу, от которого отлетел на несколько метров и с силой ударился в противоположную дверь. Тут же оглушительно грохнул выстрел, в белом животе появилось красное отверстие, пуля вышла из спины и пробила дверь двадцать третьей квартиры.

– Уходим! – Димон, с трудом удерживая равновесие, пальнул Контрабасу в голову, после чего они со Скелетом побежали вниз по лестнице. Сзади раздавались истошные вопли раненой Нины Семеновны.

– Все, все, не стреляй…

Дворничиха Тоня бросила метлу и всплеснула руками:

– Милиция, милиция, убивают! – привычно заголосила она, хотя милиция была уже на месте.

Он приехал под утро, но так и не заснул. Во-первых, «кокс» возбуждает нервную систему, во-вторых, разболелась нога, простреленная восемь лет назад во время одного из трех покушений.

За окном светало. Силуэт машины во дворе, старые липы вдоль дороги, каменное крыльцо флигеля – всюду проступили новые детали, неразличимые еще полчаса назад.