Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

Тиходонские наркоманы знают этот район, как старики знают ближайшую аптеку, как хозяйки знают свой гастроном и торговый центр. И даже лучше. Здесь можно приобрести любую дурь приемлемого качества по сравнительно доступной цене. Для нарика это куда важнее хлеба, молока и валидола. Важнее всего на свете.

Жизнь в «Загоне» начинается ближе к полудню. Светка-Квашня с побитым оспой лицом выходит с метлой на пустынную тихую улицу, сметает в кучу мокрые листья и всякий мусор перед домом хозяина.

Сама похожа на бомжиху, но метет чисто, старается. Она работает на Цыгу-старшего, делает самую черную работу по дому, да и вообще что скажут. Живет в деревянной пристройке за сараями, питается объедками с хозяйского стола. Здесь у каждого торговца есть рабы, такие же, как она. Натуральные рабы – без прав, без прописки, без прошлого и будущего. Это нарики, попавшие в долговую кабалу, опустившийся сброд. Их долг перед хозяином измеряется не суммой денег, а количеством оставшихся дней жизни. Они работают за дозу. Они могут даже убить, если хозяин велит. И их могут убить в любой момент, если ослушаются.

Вот – Ваня Ситцевый. Он ходит по домам, выбивает деньги у должников, у кого еще можно что-то выбить. Ему под тридцать, он здоровый, колом не перешибешь. Но полный идиот. Почти полоумный. И крепко сидит на «герыче». Как-то наладить собственную жизнь у него не получилось, зато он умеет подчиняться и выполнять приказы. Если Самвел ему велит достать луну с неба, он поставит стремянку повыше и полезет на небо.

Если велит открутить кому-нибудь голову – открутит, как лампочку из патрона. Должники не вступают с ним в споры, это бесполезно. Если деньги есть – отдают сразу, если нет – прячутся. Если кто-то не успел спрятаться, тому бывает плохо.

Где-то после часу «Загон» постепенно наполняется людьми и машинами. Район становится похож на ярмарочную площадь. Громкий говор, смех, крики спорящих, звуки музыки из приоткрытых окон автомобилей.

Праздник! Люди идут к Цыге-старшему и Цыге-младшему, к Саше Кумаеву, к Самвелу, к Василисе Крашеной, у которой кроме дури и осетинской водки есть так называемые «комнаты». Как и на ярмарке, здесь можно встретить кого угодно. Больше всего, конечно, обычной швали – молодых людей без определенных занятий, приехавших сюда из спальных районов Тиходонска, из старых кварталов Богатяновки и Речпорта.