– Деньги, ватник, – сказала Цифра. – Сунь между пальцев. Как сигарету.
– Почему я ватник?
– Потому. Все вы ватники.
Ему вдруг стало обидно. За себя, за своих родителей, за родной двор, за Лопуха, за Гвоздика, даже за суку Берца.
– Сколько сунуть? Тысячу? Две? – процедил он со злостью. Под мышками было жарко и мокро.
– Пары сотен хватит.
– А если не хватит?
– Он подойдет и подожжет их зажигалкой, – холодно улыбнулась Цифра.
Отступать было некуда. Он сунул между пальцев две купюры и опять прорычал: «Э!»
Как ни странно, в этот раз официант сразу его заметил.
– Мы бы хотели пересесть, – сказал Ниндзя.
– Куда-нибудь в атриум, – уточнила Цифра.
Он продолжал держать перед собой руку со сложенными пальцами, но деньги уже испарились оттуда. Кажется, они сами прыгнули в карман официанта.
– Через пять минут освободится во-он тот, за чайным деревом. Как раз на две персоны.
В воздухе остались улыбка и шорох накрахмаленного передника – а официанта уже нет. Исчез. Прямо колдун какой-то.
Семейство ракообразных перестало жевать и тоже озадаченно уставилось на место, где он только что стоял.
Когда пересели за другой столик, там уже ждали вино и водка. Ниндзя налил себе рюмку, выпил. Вкуса не почувствовал. Мыслей каких-то в голове тоже не появилось. Его давила вся эта золотая сверкающая публика, обстановка, и было очень жарко. А Цифра как-то сразу отдалилась, едва они перешагнули порог ресторана. Какого хрена? Воображает из себя… Он налил еще рюмку.
Из воздуха опять соткался официант, нацедил Цифре в бокал две капли вина, требовательно посмотрел. Цифра немного смутилась, пригубила, кивнула. Бокал наполнился на треть. Тут же появились тарелки с едой. У Ниндзи – огурцы, кусочки сыра да зеленые листья. У Цифры – какие-то красные гады в кольчатой кожуре, немного похожие на раков.
– А эта… дорада, когда будет? – спросил Ниндзя. Он принялся ковырять вилкой в своем салате. Ясно стало, что этим не наешься, и он решил налегать на хлеб.
"
"– Уже ставят, – туманно ответил Сергей и глянул высокомерно, сверху вниз. На нем была белая накрахмаленная рубашка с черной «бабочкой», черные отутюженные брюки и блестящие лаком черные полуботинки. И лицо такое уверенное, надменное… Этот наряд делал его официальным и строгим, невольно возвышая над всеми окружающими.
«А если его встретить после смены да отмудохать до потери пульса?» – подумал Ниндзя, и настроение сразу улучшилось.
