– Чтоб я тебе кентов сдал, которые опера твоего вальнули?
Гнедин издал неопределенный звук, что-то вроде «пф-ф».
– Сдавать никого не надо… Я подумал просто, может, там какой-то мутный темный интерес был… Типа наркоты что-нибудь… Это же как бы твоя область…
– Ты что, дурак? Кто наркоту возит из Сочей? Братан, ты чё?! – Плюха жизнерадостно заржал. – Это сюда ее везут, сюда-а, брата-ан! И здесь все сметают! По четыре сотни за грамм! В вашем Тихожопинске бабло зарабатывают, а здесь спускают! А-афигенное бабло, братан! Курорт!
Гнедин понял, что сморозил глупость.
Неприятно. Он потянулся за рюмкой.
– А насчет твоего вопроса… Наши тут не при делах, – Плюха посерьезнел. – Не нужно никому заезжего мента за пятьсот верст от Сочей валить. А если бы вдруг получилось – я бы знал. Я даже знаю, если кто-то из пацанов трепак словил. Так что, можешь насчет этого не париться!
Плюха помолчал, а потом глянул на Гнедина по-другому и холодно добавил:
– Только если бы и знал – тебе бы не сказал! Потому что ты из ментов, а я из братвы, и откровенничать с тобой мне западло! Ты же меня не ссучить приехал?
Старлей даже испугался.
– Да ты что, Вовчик, я же так, по-дружески… Спросил просто…
– А, ну тогда ладно… Давай еще по одной!
– Давай! – Гнедин кивнул, обдумывая, как он напишет в рапорте: «Проведенными оперативно-розыскными мероприятиями установлено, что информацией об убийстве Гусарова местные криминальные элементы не располагают. Более того, считают такую возможность маловероятной…» Красиво получится! А главное – это ведь чистая правда!
– На хрена тебе этот опер вообще сдался? – недоумевал тем временем Плюха.
– Грохнули и грохнули! Я бы тем кентам еще премию бы выписал за доброе дело! Опера завалили!
– Он бывший, – напомнил Гнедин.
– Да какая разница!
Гнедину стало почему-то обидно. Немного, самую малость.
– Ну, а если бы меня грохнули? – не выдержал он. – Не его, а меня?
– Так ты ж другой, ты свой мент! Тебя и валить ни к чему! Я б тебя сюда, в Сочи перевел, будь моя воля! Не, честно, братан! Ты бы тут бабла накосил, оно бы из жопы у тебя лезло!
«Десять штук зеленью в неделю, – подумал Гнедин.
– Пусть даже пять. Блин, да за такие бабки, да что угодно…»
– Так давай, я сам переведусь!
Плюха поощрительно засмеялся:
– Давай, отдыхай пока! Я тебе программу устрою – по первому разряду…"
"Наутро Гнедин чувствовал себя, мягко говоря, не очень. Он спал в одежде, на полу. Тесно заставленная мебелью комната – в два-три яруса, – какие-то ковры, узлы.
