Сидит, хрипит, сосет папиросу, пялится в темноту. Не надо никакого воображения, чтобы увидеть перед собой сотканный из дыма призрак Черкеса. Висит, колышется, скалит зубы, тянет похожие на щупальца руки.
Дунул – и нет его.
Зато появится Митек с дыркой в виске. Митька-Скворечник. Только вместо голосистой птицы из дыры лезут, падают на пол белые черви.
Дыши глубже, Клоп…
А за ним – Султан с перерубленной переносицей. Меж лбом и носом зияет широкая щель, где горят две красные точки.
Сколько ни дуй, сколько ни дыши, все без толку.
Но привычка – великое дело. Клоп выкурит папиросу-другую и ляжет, промучается на своей незабудковой перине до шести утра, провалится в короткий сон. И – ладно. Ему многого не надо. Он буром войдет в очередной будний день, разрулит мелкие непонятки, поощрит, накажет, подумает обо всем наперед, встретится с кем надо, разнежится под ласковыми и умелыми руками Лили-массажистки, перехватит еще часок дремы после обеда, потом…
Дверь скрипнула.
Клоп вздрогнул, сбрасывая остатки сна.
Кто там?
Тихие шаги.
Дым рассеялся, призраки исчезли. Тот, кто приближается к нему, – существо из плоти и крови, оно опаснее любых призраков.
– Здравствуй, Петруччо.
Так зовет его только один человек на свете. Но Клоп не торопится откликаться. Холодный пот выступил на спине и под мышками. Не нравится ему этот голос.
– Чего молчишь, Петруччо? Не узнаешь старого друга? Или голос от радости потерял?
– Какой я тебе Петруччо? – прохрипел он в ответ. – Я – Клоп, старый тиходонский вор, хозяин Монтажей!
Гость рассмеялся, старательно обошел пятно лунного света в середине комнаты – расплывчатый силуэт, шорох ткани, край широкого кожаного плаща – и застыл у дальней стены.
– Да знаю я, кто ты такой… Даже знаю, чем ты сейчас занимаешься – призраки стережешь… Но призраки бывают только в дешевых романах, Петруччо! Здесь никого нет, только ты и я!
– Всегда умел в душу влезть, пронырливый мент, – проворчал Клоп (и гость опять рассмеялся). – Зачем пришел?
– Принес тебе пару тысчонок, Петруччо.
– На кой они мне?
– Хочу, чтобы сдал ты мне еще одного дружка своего… Севера, который у тебя в Монтажниках хоронится. Хочу, чтобы проделал это элегантно, с огоньком, как и раньше…
– Перетопчешься! – выкрикнул Клоп. – Я никого больше не сдаю!
Стало тихо, как в гробу. Силуэт у дальней стены расплывался, как чернильное пятно – Клоп встряхнул головой: неужели опять сон? Но тут раздался голос, совсем рядом, и ухо обдало горячим дыханием.
– Не смеши меня, Петруччо.
