А я? А мы?
Мы идем куда-то.
– Куда идем? – спрашиваю.
– Ссученного Клопа, – говорит Север, – на куски будем рвать.
Ага. Ясно. Ну, раз так, идем Клопа рвать. Хотя лично я считаю, что он нам ничего плохого не сделал, кроме хорошего. Но Северу лучше не перечить, поэтому иду молча.
Но он сам передумал – говорит: нет, там нас ждать будут. С Клопом потом разберемся. Есть еще один перец, он мне кругом должен! И все наши беды от него! От него вся вонь идет, вот кто главный сучара, его первого и мочканем… Если, конечно, на нас не сработает…
– А кто этот гад?
– Лис, – говорит.
– Начальник городского уголовного розыска.
И зубы жует."
"Офигеееть! Приехали на крутом «мерине», на большой фарт нацелились, Север рот раскрыл весь город заглотить, и деньги впереди маячили, и телки, и отель «Аксинья»… Вон там дорога, там свет, фонари горят, уходят вдаль. Если тачилу подогнать – можно рвануть в Кульбаки, родные замшелые Кульбаки. Могу вернуться и Шмеля подобрать… Потому что Тиходонск нас так и не принял, наоборот, хочет нас сожрать, уже жрет, большие куски отхватывает.
Где наш «мерин»? Где «Аксинья»? Где Мурена? Нету ни фига. Есть только Север, у которого все рамсы попутались, все задумки псу под хвост пошли: заклин в башке и ствол в руке, а все, чего он сейчас хочет, это убить главного городского мента! Ясно, что это уже не заклин – это крыша съехала. В дурдом его надо…
И куда мне идти? В какую сторону?
Вот, блин, задача…
Клоп
Деревянный домишко на окраине Монтажей, среди старой постройки, веселый желто-синий штакет… Эх, не захотел Клоп селиться в бетонных апартаментах, не по душе они ему.
А зря.
Заборчик-то всего по грудь, ни «колючки», ни напряжения. Перемахнул играючи, прошел тихо под окнами, не кашлянул, камешком не хрустнул, и вот уже крыльцо, и вот ты уже, считай, у Клопа в гостях. Камеры эти, видеонаблюдение, оно все, конечно, хорошо. Но только когда есть кому следить за ними. А если во флигельке вся охрана лежит мордой в пол и постепенно остывают до комнатной температуры – тогда хоть с камерами, хоть без них, один хрен.
Темно, душно, беспокойно. Ворочается Клоп с боку на бок на деревенской перине в мелкий лиловый цветочек. Болит живая совесть, память ломит, лиловые цветочки жгут Клопа, в самый мозг впиваются раскаленными своими корешками. Эх, незабудка, горе-цветок, как же вырвать тебя, каким ядом извести?
Сел Клоп на кровати, закурил в темноте. Забирала б его водка, выпил бы. К дури он непривычен, и привыкать уже поздно.
