Лопух упал и заревел тонким телячьим баском…
Сразу вслед за ним показалась чья-то нога, обутая в сапог с длинным загнутым носом, вышел высокий как башня мужик в кожаном пиджаке. Посмотрел на Ниндзю, моргнул.
– Что за фигня тут происходит? – спросил он удивленно.
Ниндзя не думал, не целился, даже не успел испугаться. Ружье выстрелило само. В ушах нестерпимо зазвенело. Мужик в пиджаке просто покачнулся, а не улетел к противоположной стене, как в кино, сказал громко «га-а!» и неловко опрокинулся назад.
– Лежать! – зачем-то сказал Ниндзя.
Сзади что-то навалилось, пригнуло его к земле. Он качнулся, инстинктивно пригнул плечи и голову, упал на колено. С него скатилась шумная горячая тяжесть, грохнулась в стойку. Бармен. Ах ты сука… Ниндзя ударил его головой в лицо, но руки не слушались, тело не слушалось – его крепко держали. У бармена длинные цепкие руки, как клещи, как стальные манипуляторы, он скалится, гад, своим окровавленным ртом…
– Отпусти, козел!!! Стреляю!!!
Ему показалось, ружье выстрелило куда-то в сторону, совсем не туда, куда надо.
Но хватка тут же ослабла, и он вскочил. Бармен точно так же смотрел и скалился на него снизу, и как-то странно, неестественно болталась размозженная выстрелом левая ступня с остатками ботинка.
Ниндзя почувствовал, что сейчас вырубится. А перед этим его вырвет.
Он оперся на ружье, постоял несколько секунд. Над стойкой показалась рожа в сползшем набок черном пакете. Берц.
– Вон тех пару бутылок, а? – гаркнул он и показал пальцем на полку с выпивкой.
По залу антилопой прыгал Гвоздь, размахивая мешком.
Лопух стоял на карачках и тряс головой…
– Сваливаем… – еле выговорил Ниндзя."
"Шатаясь, он вышел из-за стойки и поплелся к выходу. Ему вдруг показалось, что пол накреняется, уходит вниз, как крутой горный склон. А он скользит по нему, скользит… Как на сноуборде. А сзади с грохотом и воем несется снежная лавина…
– Ниндзя, ты что?
Он остановился, удерживая равновесие. Сорвал с головы пакет. Дышать сразу стало лучше. Они уже поднимались по лестнице – впереди маячила задница Гвоздя.
– Я в порядке, – сказал Ниндзя. – Где Лопух?
– А фер его знает, – прогудел сзади Берц.
Лопух был уже на улице. Гвоздь поливал ему на голову виски из бутылки, Лопух визжал от боли и подпрыгивал на месте. Окровавленное лицо с вытаращенными глазами было страшным и одновременно жалким, смешным.
– Уходим, уходим. Быстро!
Торопливые шаги эхом отдаются на пустынной улице. Берц, Гвоздь, Лопух. Кто-то возбужденно смеется, кто-то плачет.
