Зачем ты ему разрешила взять ружье?
– Ничего я ему не разрешала! Он сам схватил ключи и убежал! Что мне, в полицию звонить надо было?
– Могла бы сказать нам…
– Да не парьтесь вы так! Вернет он ваше ружье, когда наиграется! Оно ему сто лет не сдалось!
– Мы не можем ждать сто лет, дорогая. Может, хотя бы позвонишь ему?
Цифра подумала.
– Вы же пацану кишки выпустите, так? – она настороженно посмотрела на мать.
– Не факт, дорогая.
Что-то мгновенно переменилось в этой утренней атмосфере, хотя внешне все осталось по-прежнему: чай в зеленых чашках, горка печенья в миске, солнечный день за окном, мать и дочь по обе стороны стола – чем-то похожие, как две представительницы семейства кошачьих, и в то же время разные, как опытная самка-львица, для которой вспороть брюхо быку – дело привычное, и злющая сиамская кошечка, способная максимум выцарапать глаза.
– Ладно, позвоню. – Цифра потянулась, широко зевнула, встала из-за стола. – Только не калечить его, ладно? Среди местной шоблы Ниндзя самый адекватный, жалко его.
Да и на морду симпатичный.
– Его морду мы постараемся для тебя сохранить, – сухо сказала мать. – Давай, звони.
Ящик поджидал возле обменника.
– Ночью кто-то бомбанул бар на Платовском. С ружьем.
Он с размаху опустился на пассажирское сиденье, грохнул дверцей. Сигарету не выбросил, хотя она не разрешала курить в машине. Окурок воинственно торчал изо рта, зубы сжаты, глаза бешеные. Лучше не трогать.
– Думаешь, они?
– А хрен их знает! – проорал он.
– Орали, стреляли. Бармена зацепили, и еще одного… Сказали, какие-то наркоты зеленые.
Она нервно постучала пальцами по рулевому колесу.
– Кого-то задержали?
Он только выругался.
– Ладно, ладно, без паники. Сейчас попробуем что-то сделать.
– Ты, блин, с девкой своей сделай что-нибудь! Отверткой в мозги, блин! Она всех нас раком поставила, сучка мелкая!
– Сам виноват, дурень, – она включила зажигание, резко повернула к нему голову. – И хватит, захлопнись. Я сейчас подъеду к этому ублюдку, переговорю с ним.
Ты будешь ждать где-нибудь неподалеку, пока я не позову или не подъеду к тебе. Ни звука, ничего. Если дернешься, обоих размажу…"
"Ящик со злостью врезал кулаком по бардачку. Крышка отлетела, упала под ноги, на пол посыпались магнитофонные кассеты, бумаги, сигаретные пачки, упаковки с влажными салфетками.
– Всё, всё, езжай уже! – прокаркал Ящик, собирая барахло трясущимися руками и заталкивая его обратно.
