Он дал короткую очередь в ее сторону – держи, сука!
Сзади послышался нарастающий рев мотоциклетного двигателя. Лис прислушался. Если раненого увезут – все будет в порядке, иначе – истечет кровью.
Ящик, тяжело дыша, прижался к дереву, сбоку метнулась тень.
– Это я, Пашенька! – прошептала Мамочка. И, прижавшись, к нему, добавила: – Их всего двое! Надо к машине прорываться! Заведется?
– Должна. Вроде они только по кабине стреляли…
– Давай в кустах ляжем, – горячо шептала она в самое ухо. – Пусть мимо пройдут…
Они легли на землю.
Ящик не издал ни крика, ни стона. Обоих бил озноб. Преследователи с шумом ломились сквозь переплетающиеся ветки деревьев. Они прошли метрах в восьми. Но даже с метра в такой темноте ничего не рассмотришь.
– Выходите, Калабашкины! – раздался крик уже за их спинами. – А то хуже будет!
– Прошли… Давай обратно… Только тихо…
Они поднялись. Две темные фигуры неслышно двигались в непроглядной темноте. Мамочка исколола босые ноги, но не обращала внимания на боль. Ящик тоже забыл про сломанные ребра.
Впереди гудел мотоцикл. «Можно мотоцикл забрать, если не заведется», – подумала мамочка. Но мотор на несколько минут сбавил обороты, а потом снова взревел и стал удаляться. «Ничего, разберемся…»
Раненого посадили на заднее сиденье и пристегнули к Ацетону ремнем. Впрочем, Василий держался довольно бодро – то ли взял себя в руки, то ли понял, что ранение не очень серьезное. К тому же, перспектива убраться из опасного места его явно стимулировала. Горилла и второй сержант остались вдвоем.
Они сидели на земле и смотрели в сторону зловеще темнеющей в нескольких десятках метров лесополосы. Стрельба прекратилась, и что происходит за колючими ветками, можно было только догадываться. Костерок догорал, бросая красноватые блики на борт машины с разбитыми стеклами.
– Чего ж ты с ними не пошел? – угрюмо спросил Горилла. – Это же твоя работа. Подмогнул бы своим…
– Сам пойди! – огрызнулся сержант. – На трассах вы все крутые, а как до дела – сразу в штаны напустили…
– Кто в штаны напустил?! – Горилла вскочил, зловеще нависая над патрульным.
– Ацетон твоего друга повез, Коленвал за тебя голову подставляет, я тут…"
"– Тихо, ложись! – прошипел патрульный. Горилла резко присел. Из лесополосы вынырнули две тени, бросились к машине. Хлопнули дверцы, точно разбуженный среди спячки медведь, взревел двигатель. Автомобиль неуверенно тронулся, зажглась левая фара. Машина медленно набирала скорость.
– Уходят! Уходят! – заорал Горилла, снова вскакивая на ноги.
