Антикиллер

Хотя Сихно консультировали несколько специалистов и все в один голос уверяли, что мент просто взял его на испуг, так как никогда бы не осмелился вот так, за здорово живешь, шлепнуть числящегося за ним задержанного, сейчас эти консультации не казались убедительными.

Холодной скользкой рукой майор схватил его за шею. «Он в резиновых перчатках!» – пришла паническая мысль, но додумать Сихно не успел: сильный толчок сбросил его в яму.

Мощный дух сырой земли забил ноздри. Дышать стало нечем.

Лис вытащил револьвер, взвел курок.

Медленно провернулся барабан. Удлиненный глушителем ствол протянулся к голове Сихно, словно жуткий хобот.

– Где Бобовкин встречается с Воронцовым? – Вопрос прозвучал тихо, он исходил из мира живых, а распростертый на дне могилы Сихно находился уже в царстве мертвых и почти ничего не соображал.

– На рынке... В «люксах» цветочного павильона... Сейчас там занято, в воскресенье на даче съедутся, у Шамана...

Сейчас Сихно не хотел задумываться: блефует мент или нет. Его спрашивали, он отвечал.

Когда все кончится, будет время изменить расклады... Но Лис не собирался давать ему время.

Курок упал, тихо треснуло, будто игрушечным пистоном пальнули из детского пистолета. Но маленькая дырочка во лбу Сихно оказалась вполне настоящей. Он сполз на дно ямы, в непроглядную черноту, и Лис расстрелял барабан почти наугад.

Потом бросил в яму револьвер, шило, найденный у Сихно нож. Лопату он забыл. Пришлось отодрать крышку, отделяющую багажник от салона и ею загрести землю. Через двадцать минут все было закончено.

На оставшейся без хозяина красной «восьмерке» Лис вернулся к мосту, загнал автомобиль поглубже в рощу и пешком пришел в город. На середине моста он остановился и сбросил в воду резиновые перчатки.

Бывший начальник районного угрозыска выполнил обещание и обезопасил свидетельницу Федотову. Ни одного законного способа сделать это в природе не существовало.

Не заходя домой, Лис поехал к Натахе. О ней не знал никто. После развода она жила в квартире бабушки Марьи.

Вещи он перевез несколько дней назад: скудный гардероб и единственную ценность – дорогое охотничье ружье.

Натаха много раз жаловалась на одиночество.

– Когда бабушка была жива – разговаривали, обсуждали что-то, она свою жизнь рассказывала. А сейчас сижу в четырех стенах – хоть волком вой...

Поэтому переезд Лиса должен был ее обрадовать. Она и обозначила радость в своей обычной, малоэмоциональной манере: чмокнула его в щеку и улыбнулась. За все надо платить.