Зато прекрасно запомнил эту мерзкую рожу – и друзья мои, в количестве трех, что со мной тогда были и тоже безуспешно за тобой гнались, тебя запомнили… Ну, а потом вступает в игру господин Демидов, хозяин магазина «Фрегат», и, активно сотрудничая со следствием, сообщает, как ты у него появился, как сдал эти самые награды по своему паспорту, как он, узнав те из них, что принадлежат мне, мне и позвонил… Между прочим, все это будет чистейшая правда. Потом появляется серьезный человек, реставратор по профессии, и рассказывает, как он мне починял вот этот орден, и еще этот – и это опять-таки чистая правда… И клеят тебе, Мишенька, весьма даже невеселую статью уголовного кодекса касаемо кражи предметов, имеющих значительную художественную и историческую ценность… да что там, просто-напросто имеющих рыночную стоимость тысяч в полсотни рублев…
– Но я же…
– Ну да, конечно, – сказал Смолин.
– Ты будешь утверждать, что в машину ко мне не лазил отроду. Что все до единой цацки вы квартетом потырили из квартиры Дашенькиного дедушки покойного… – Он сделал очередную паузу.
– А знаешь что? Сердце мне подсказывает, что и Дашенька, и твои друганы с честнейшими глазами от всего отопрутся. Заявят, что ни в какой квартире они не были, ничего не брали. Потому что с точки зрения закона Дашенька опять-таки совершила вульгарную кражу, не имела она ни малейшего законного права забираться ночной порой в квартиру дедушки, пусть и родного, и что-то оттуда брать, хоть коробок спичек… Зря, что ли, она сама в магазин не пошла, а тебя, дурачка, вперед выставила? То-то и оно… Если без дипломатии и хороших манер, то тебя, мил-человек, использовали, словно аптечное изделие под названием гандон… Никого из них в этой истории нету – ни Дашки, ни тех двоих.
Один ты есть…
– И сидеть тебе, голубь, в СИЗО очень даже весело, – жизнерадостно подхватил Шварц. – Любят там таких смазливеньких, из тебя, Мишенька, такую Машеньку забабахают, что посмотреть будет приятно… И будет у тебя кликуха Машуня-студенточка…
– Мой друг несколько преувеличивает, Миша, – сказал Смолин.
– То, что тебя на нарах опустят – вовсе не стопроцентная вероятность, это уж смотря в какую хату попадешь. И как себя поставишь. Хотя… Ты уж прости, конечно, но я-то могу судить по опыту двух своих путешествий за проволочку, а потому говорю откровенно: таких вот слабачков, не приспособленных к зоне, частенько как раз раком и ставят… Ладно.
