– А поэтому мне гораздо проще и спокойнее продать вещичку здесь за умеренную цену, чем рисковать в столице. Я же не торговец, случайно в руки попало…
– Это как? – с видом полного простодушия поинтересовался Смолин.
И выслушал занятную историю про дядю во Владивостоке, про фамильные реликвии, принадлежавшие той ветви Максимова рода, что отпочковалась еще при царе на Дальний Восток в лице капитана второго ранга с некоего броненосца, про нежелание дяди возиться с презренной торговлей (интеллигент, доктор наук, морской биолог)…"
"История, в общем, была вполне убедительная, изобиловала деталями, позволявшими с ходу определить, что сей молодой человек и книжки кое-какие почитывает, и в истории императорской России нахватан.
Самое смешное – что иные подобные истории и в самом деле оказывались чистейшей правдой: вроде этюда Рубенса в захолустном райцентре, подлинного подстаканника Фаберже, принесенного в «Эльдорадо» не знающей ему настоящей цены бабусей-пенсионеркой… Да мало ли… Масса интересных, стопроцентно подлинных вещичек до сих пор всплывает там и сям на необъятных все еще просторах России-матушки.
Так что рассказанная Максимом история при других обстоятельствах могла бы и прокатить… не будь кое-каких решительно опошляющих ее подробностей.
– Начинаю понимать, – сказал Смолин. – Японские мечи дедушка вашего дяди прихватил в сорок пятом в Маньчжурии…
– Только не дедушка, а отец.
– Ну, это детали… Главное, я правильно угадал.
– Ну да. Вот откуда шашка, я вам точно не скажу, она у них в доме валялась испокон веков…
– Черт знает что… – протянул Смолин, завороженно созерцая клеймо внутри портсигара.
– Надо же, какая вещица…
– Бывает, – спокойно сказал Максим, лучась самодовольством и уверенностью в себе. – Я тут пролистал местную газетку… у вас в какой-то развалюхе нашли чернильницу Санкт-Петербургского охранного отделения…
– Быть не может! – изумился Смолин.
– Точно!
– А мы-то тут сидим, как в берлоге, ничего не знаем, что под самым носом творится… – сказал Смолин, старательно избегая иронии в голосе, для которой было еще не время.
– Ну хорошо, это лирика, перейдем к грубой прозе… Что же вы хотите, Максим, за эти уникумы?
– Портсигар – десять штук евро. Нормально, по-моему. Вы же антикварщик, вы-то его сможете со временем продать и подороже.
– Пожалуй… А баксы, значит, не берете?
– Ну, если только по курсу… Ненадежен нынче бакс.
– Да, засада какая-то… – озабоченно сказал Смолин. – А клиночки?
– Ну, если все три… За пятерку.
