Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Может, когда и будем снимать вершки, — сказал Василий Васильевич, — а пока надо думать, что делать дальше.

Разговор продолжался долго, выкурено было немало папирос. Андрей Карпович уже не раз ловил себя на мысли, что Василий Васильевич предостерег его от поспешных шагов. Он уже согласился с тем, что надо, пожалуй, выждать, не проявлять торопливости, дать как-то понять на ту сторону, что Исмаил надежный агент, а потом можно перейти в наступление.

— ...Что скажешь на это? — прищурив глаз, спросил меня Андрей Карпович после этих разъяснений.

— Мне трудно судить. Если можно, хотелось бы посмотреть, как дальше развивались события. Может быть, как раз там и лежит что-нибудь об Амурском.

— Посмотри... Если даже ничего не найдешь, тебе это полезно.

Андрей Карпович тут же пригласил Ангелину Ивановну и сказал ей, чтобы она поискала для меня еще какие-то материалы.

Утром майор Крикун позвал меня к себе в кабинет и передал мне телефонную трубку. Звонил Георгий Семенович.

Я доложил ему о работе, сказал, что скоро кончаю, а о результатах расскажу, когда приеду.

— Вот вам последнее, что есть, — с ноткой сожаления сказала Ангелина Ивановна, передавая мне объемистые бумаги в потертой обложке.

— Спасибо. Прочту и сразу уеду домой.

— Не нравится у нас?

— Не нахожу того, что ищу. Тут много интересного, но...

— Найдете. Кто ищет, тот всегда найдет.

— Уверена, — смутилась она и с набежавшим румянцем на щеках поспешила выйти из кабинета.

Я уселся за стол, обитый васильковым сукном, пододвинул к себе чистые листы бумаги для заметок и приготовился к чтению, но не мог сосредоточиться. Вспомнил слова Андрея Карповича об Ангелине Ивановне: «От природы умная». А она мне говорила о том, что начальник у нее строгий, но справедливый человек, очень читающий, причем читает что попадает под руку, а признает только Гоголя. Говорит, что много развелось писателей, пишущих по отраслям промышленности.

— Вы поговорите с ним о Маяковском, — как-то намекнула мне Ангелина Ивановна. — Только я вам ничего не говорила, а то он рассердится. В столе у него лежат стихи Маяковского. На совещаниях он достает их, обязательно прочтет строчку. Однажды он где-то слышал его выступление и с тех пор признал «агитатора, горлана — главаря».

Мне пришлось признаться, что я люблю Лермонтова. И каждый раз, когда она заходила ко мне в кабинет, у нас невольно возникал разговор о литературе.