Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— А о руководителе что говорил?

— Руководителем подготовки побега был кто-то из пленных офицеров.

— Фамилию не называл. А если и называл, то вспомнить не могу. Кальной сам удивлялся, что кто-то выдал подготовку к побегу. Для него было непонятно, как можно так поступать. Попа Гапона помнишь? — вдруг спросил меня Амурский.

— Проходил по истории. Провокатор.

— Так вот, что-то похожее было и у них. Сам он парень деревенский, простой. Больше ничего не помню.

Мне все же хотелось узнать, чем закончилась история с побегом и с тем человеком, который предал своих товарищей.

Амурский, как всегда, не спешил с ответом. Ему доставляло удовольствие наблюдать мое нетерпение и мою реакцию. Делал вид, что припоминает, не спеша, картинно закуривал, а сам косился в мою сторону, даже ехидно улыбался, довольный тем, что заинтересовал меня. На самом деле припоминать ему было нечего. Все, что знал, все, что сохранила его память, он уже рассказал.

— Молодой, да ранний, — как бы между прочим заметил он, пуская к потолку дым от папиросы.

— Да нет, это я просто так. Вспомнил один случай, — скупо улыбнулся он.

Наверное, имел в виду меня, поэтому замял разговор.

— Лучше бы вспомнили что-нибудь о провокаторе. Ну, например, фамилию или где жил до войны. И еще прошу — поточнее о Кальном.

— Там анкет не заполняли и мне не сдавали. Хорошо, что вспомнил: Кальной из-под Льгова. За точность не ручаюсь, но, кажется, жил где-то на хуторе.

Мне хотелось ему сказать, что хуторов много, а их жители в адресных столах не значатся, но, зная уже Амурского, не стал ему об этом говорить.

Он считал, что наша «контора» все может. Он так и говорил: «Что стоит для вашей конторы!..»

— Провокатора увели из камеры, — опять заговорил Амурский. — Полагали, на расстрел, но не расстреляли. Такой слух прошел. Опять же со слов Никиты. И не приплетайте меня к этому делу. У меня от своих голова болит.

— А может, расстреляли? — не отступался я. Мне хотелось заставить Амурского покопаться в памяти, припомнить еще какие-то детали. Я понимал ход его мыслей о провокаторе, догадывался, куда он клонит и почему старается навести меня на него, но не показывал вида.

А он проверял меня на сообразительность. События, о которых он рассказывал, происходили в тюрьме в Тарту, куда его привезли из Германии. Следовательно, это мог быть один и тот же агент, которого использовали немцы в тюрьме.

— Если бы расстреляли того гада, то в камере, куда меня запихнули, может, не сидел бы он на нарах и не болтал ногами.