Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Через него передавались распоряжения. Он и теперь, сидя передо мною с обнаженной седой головой, все еще удивлялся, что оккупанты не повесили его за подготовку к побегу. Вслух размышляя, приходил к выводу, что друзья его не выдали даже под пытками. Швачко допрашивали, перебили на допросах ногу, кость каким-то чудом срослась, но не так, как нужно. После возвращения из плена, уже дома, ему ампутировали ногу ниже колена. Швачко говорил долго, доказывая, что не был предателем. Но я его и не подозревал в предательстве.

Из его рассуждении я понял, что нашу беседу он связывал с провалом лагерного побега, с тем, что немцы как-то обошли его, не повесили, другие же поплатились жизнью, а следовательно, его можно подозревать в предательстве. К такому выводу он пришел сам и теперь уже считал этот вызов на допрос вполне оправданным. Ни в чем меня не упрекал, а только часто вздыхал.

— Я ничем не могу доказать, но предал нас скорее всего тот, который появился в лагере в форме нашего старшего лейтенанта. Нутром чувствую.

Мельком видел его в тюрьме после того, как расстреляли матроса Мусиенко и других.

— Чувствование нутром — это не доказательство. Так можно и вас обвинить.

— Меня?! Да вы что? — вскочил с табуретки Швачко.

— Успокойтесь. Кого вы знаете по лагерю в Эстонии?

— Это... чтобы проверить меня?

— Не угадали. Кального Никиту помните?

— Все знаете... — вздохнул Швачко.

— Не все, но кое-что знаем.

— Никита присылал письмо. Болеет туберкулезом. Не дай бог умрет, некому будет подтвердить, что сидели вместе у немцев в тюрьме.

Ему ребра переломали, а мне ногу, а другие богу душу отдали, их теперь и не допрашивают. Как он там? — спросил Швачко, видимо, для того, чтобы убедиться, действительно ли я знаю Кального.

— Как за себя могу поручиться: Никита — мужик честный. Ничего плохого за ним не замечал. Последнюю крошку хлеба разделит пополам.

— Вернемся к тому старшему лейтенанту. Расскажите все, что вы о нем знаете.

— Если что припомню, скажу, а сейчас, ей-богу, в голове пусто.

— Вы действительно его видели в тюрьме после того, как другие участники побега были уничтожены немцами?

— Видел, когда меня вели на допрос.

— Он все еще был в форме?

— Нет, формы на нем уже не было.

— Может, вы ошиблись?

— Товарищ капитан, не путайте меня, я сам запутаюсь. Говорю — видел. Какие еще ко мне вопросы есть?

— Телкина, — выпалил вдруг Швачко, наверное оттого, что хотел побыстрее отделаться от меня и уйти домой, где его ждала работа.